Все, что мы когда-то любили

А вот душой прикипели к Словакии: и старинный отель, стоящий на термальных источниках, был прекрасен, и комплекс процедур, и обслуживание. Были уже знакомые врачи, которым не надо рассказывать про свои проблемы, знакомые медсестры, официанты, обслуга – здесь им всегда были рады. И до ее любимого Кракова рукой подать, каких-то триста с небольшим километров. Хочешь – автобус, а можно и поездом. Впрочем, в Европе все близко.

Признаться, она ждала этих поездок. Очень ждала, потому что не переставала скучать по нему все эти годы.

* * *Марек уехал, и только потом Анна узнала, что ее бывший свекор, муж Эстер и отец Марека, развелся с Эстер, когда та находилась в больнице.

Разведясь, пан Ванькович, недолго думая, переписал на себя все имущество. Спустя три месяца он женился, и в квартиру Эстер заселилась молодая, полноватая и румяная девушка по имени Марыля, отныне его законная жена.

Его можно было бы понять при одном условии – если бы сделано это было по-человечески: с согласия жены, с уведомлением сына, со справедливым разделом имущества. Но нет, все сделано было по-тихому, втайне, гнусно и мерзко.

Да, пан Ванькович не был счастлив с Эстер. Приноравливался как мог, терпел ее депрессии, смену настроения. Знал, что она его не любила. Но он же старался – много работал, искал хороших врачей, возил ее на консультации! Он делал все что мог. Пока любил ее. А потом разлюбил и зажил своей жизнью – кто может его осудить? Кто был в его ситуации, кто столько терпел? Да, ее, бедную, ему было ужасно жаль. Сначала жаль, а потом… Потом все надоело и стало жалко себя.

Последней каплей был внук, этот уродец. Брррр! Даже не хочется называть его внуком, а она, эта чокнутая, всей душой его полюбила! Как она умилялась над ним! Как была готова на все! Сколько денег вложила в это чудовище! А ведь всем было ясно – никогда.

У пана Ваньковича была только брезгливость. Ах да, еще обида, страшная обида! Почему у его сына, красавца и умницы, родилось такое? За что?

Он не смог побороть брезгливость и недоумение. Не смог, не захотел, как угодно. Он испытывал только чувство стыда. Да, ему было стыдно – перед знакомыми, перед соседями.

Тогда он окончательно отдалился от них – от жены, от сына. Пусть умиляются без него, для него это слишком. В конце концов, его жизнь тоже к закату. Имеет он право? Имеет. И пусть кто-нибудь возразит.

А сына он не обидел – сделал все что мог: дал образование, помогал деньгами, устроил на хорошую работу. А потом он, паршивец, уехал. Это его решение, да. Голос крови? Смешно! Марек наполовину поляк, родился здесь, в Польше.