Танцующая с грозой (СИ)

Затянутые в кожу и металл женщины и мужчины с кипельно-белыми волосами и темно-графитовой кожей. Они приветствовали открытие портала воинским салютом клинками и хлынули потоком на нашу сторону. Огненные волны лавы уже захлестывали площадь, на которой они до этого стояли.

Последними в портал вошли пять старух и закрыли за собой арку перехода. Секунду они медлили. Потом одна из них протянула в мою сторону свой посох с кристаллом навершием.

— Вот та, что наполнила своей силой светлый лик Тёмной Прядильщицы. — И склонила голову в знаке признательности и уважения.

Пришедшие не тратили больше времени, оценив происходящее, и в неимоверных прыжках достигли линии войск ордена, превращая бой в истребление.

Болезненный то ли рык, то ли вскрик, словно вернул меня обратно. Я развернулась и остолбенела. Наарис корчился в диких судорогах, его хвост извивался и сплетался, его отцы и белый жрец пытались влить в него силы и забрать себе его боль. Мальчишка полностью покрылся остроконечной чешуёй, огромные роговые наросты вспарывали кожу на голове и хребте. Чудовищно-гротескный зверь увеличивался, вспарывал землю огромными когтями появившихся четырёх лап.

Здоровенный горб прорвался, выпуская на свет мощные кожистые крылья. Крылья, что уже через мгновение подняли небольшой смерч, поднимая эту тушу в небо, где новорожденного дракона встретил Хранитель.

Несколько синхронных разворотов, два зверя стрелами взмыли к самым тучам, приветствуя очередной раскат грома торжествующим рёвом, и сумасшедшее пике к остаткам воинов ордена. И в десятке метров от земли, прямо посередине зажатых между нагами и пришельцами орденцев и Кельт, и Наарис выплеснули широкую огненную струю, что сжигала все на своем пути, и даже землю пропекала глубоко внутрь.

Вместе с пришельцами пришли и здоровенные, с хорошую собаку ростом, пауки, которые спеленовывали некоторых орденцев белой нитью и оттаскивали в одну сторону, а некоторых, черной и тащили в другую.

Одна из тех пяти, видимо главных у этих народов, заметив мое недоумение, скупо объяснила, хоть и было заметно, что для нее сложно вместо привычных слов слышать речь этого мира.

— Эти отличаются аурой, — ткнула она в сторону светлых коконов. — А эти, на прокорм детей Прядильщицы.

Самая молодая из пятёрки вдруг мягко тронула меня за руку.

— За что ты их истребляешь, Открывшая врата? — Голос был полон участия, а не любопытства.

— Они виновны в гибели очень многих. Детей, женщин… Моей мамы. — Даже произносить это было больно, а не то, что смириться.

— Дочерний долг нам понятен. — Склонили головы мои собеседницы.

Я ответила им тем же. Кто они и как они теперь будут жить, решится позже. А сейчас я срываюсь и бегу туда, где сейчас самое пекло.

Озверела? Возможно. Сошла с ума? Наверное.