Жена. Дорого (СИ)

– Тебе надо, чтоб я, как домашняя болонка, заглядывал тебе в глаза и выклянчивал немного тепла? Или прощения? Или внимания? Есть вещи, на которые мне плевать. А есть те, на которые нет. А тебе плевать на все кроме твоих драгоценных чувств. Попала вожжа под хвост, и все, трава не расти, ты будешь воротить нос.

– Думай, что хочешь.

– Спасибо, что разрешила, – язвит он. – Оставайся при своих чувствах. Одна. Пусть они тебе и греют постель, и сердце, если оно у тебя есть. Соответствовать твоим высоким требованиям у меня не получается.

Тимур разворачивается и уходит к себе в спальню.

Дверь за ним захлопывается с таким грохотом, что он еще долго стоит в ушах, напоминая стук крышки гроба для нашего брака.

Горло сковывает болезненный спазм. Я не могу проглотить ядовитый ком. Обида жжет изнутри. Как он все повернул: кругом я сама во всем виновата, и его, несчастного, несправедливо игнорю.

Зарываюсь лицом в подушку, чтобы Крамер не услышал, как я реву. Слезы катятся, даже когда я лежу, уже не сотрясаясь от рыданий, когда встаю и стаскиваю платье, и даже когда мокну под душем.

Потом, все еще всхлипывая, долго ворочаюсь в постели, под затихающие звуки вечеринки, доносящиеся с первого этажа, и голосов разъезжающихся гостей, слышных со двора.

Так я и засыпаю в слезах.

Проснувшись, я долго разглядываю опухшее лицо в зеркале. М-да, брачная ночь должна оставлять не такие следы. Но как это ни странно, я чувствую облегчение: видимо, наревелась вдоволь, чего не позволяла себе давно. Так я не плакала, наверно, класса со второго. Даже на маминых похоронах я себя сдерживала, сейчас уже и не понимаю зачем.

Спустившись на кухню, застаю там Крамера.

Не знаю, чего ожидать от него после вчерашнего обмена любезностями. Не обращая на меня внимания, он продолжает свой поздний завтрак. Тимур явно не собирается со мной разговаривать, но в кофеварке на подогреве порция кофе для меня. Варил на двоих. Демонстративно готовить себе другой кофе как-то чересчур, будто для меня это имеет значение. На столе набор закусок, оставшихся после вчерашней вечеринки, которыми теперь забит холодильник.

Мне хочется и сбежать из кухни, потому что находиться рядом с ним для меня сложно, и остаться, показывая, что Тимур для меня пустое место.

Выбираю второй вариант. Если ему не все равно, то я хочу, чтобы ему тоже было не по себе. Может, передумает жить со мной в одном доме.

Сажусь напротив, но кусок в горло не лезет.

– Подай соль, пожалуйста, – равнодушно просит Крамер, не поднимая на меня глаз. Я двигаю к нему соль, и опять воцаряется молчание.

Он читает, что-то в своем телефоне, а я из-под ресниц пялюсь на его макушку.

Вот он, тот брак, который я себе представляла, когда соглашалась на участие в этом дурдоме.