Жена. Дорого (СИ)

Так мы и поднимаемся по лестнице, не разрывая зрительного контакта, и каким-то чудом, ни разу не споткнувшись, добираемся до спальни Тимура.

В комнате, он усаживает меня на комод и стаскивает последнюю сиротливую туфлю. Огладив ногу от щиколотки до колена, Крамер рвано выдыхает, и рывком расстегивает рубашку, которая в начале сегодняшнего вечера была частью элегантного ансамбля, а теперь выглядит так будто мы продирались сквозь бурю.

– И корзину мы забыли, – лепечу я очередную никому сейчас неважную чушь не в силах оторвать взгляд от мощной рельефной груди.

– Линда, она нас дождется, – Крамер расстегивает ремень брюк.

Приблизившись ко мне вплотную, он дарит мне короткий жалящий поцелуй в губы, затем обхватывает своими сильными пальцами мои ладони и целует их.

– Я сейчас. Оставайся на месте, – командует он и скрывается за соседней дверью, где, как я понимаю по появившемуся звуку льющейся воды, находится ванная.

Господи, куда я могу деться с его комода? Босая и в растрепанных чувствах?"

"Вернувшийся Крамер тоже не выглядит спокойным. Есть ли такой термин – уверенное возбуждение? А в том, что Тимур возбужден, нет никаких сомнений, и для того, чтобы в этом убедиться, мне вовсе не надо смотреть на сто тысяч раз упомянутую сегодня ширинку.

При каждом взгляде на меня Крамер глубоко выдыхает.

И от вида этого неоспоримого доказательства его желания я словно попадаю в ритм его дыхания. Мне становится тесно в одежде, чувствую, как покрываюсь испариной, сердце стучит так сильно, что мне кажется, еще немного и мне перестанет хватать воздуха. А ведь Тимур еще даже не прикоснулся ко мне.

Крамер, видимо, и сам понимает свое упущение, поэтому исправляет его.

В один шаг снова оказавшись передо мной, он медленно спускает меня на пол, позволяя мне будто обтекать его гранитное тело. Скользя по нему, голыми участками кожи я ощущаю, какой он горячий, даже обжигающий.

Его руки скользят по предплечьям вверх, оглаживают ключицы, поднимаются к шее и расстегивают единственную пуговку, которая удерживает это платье на мне.

В голове мелькает дурацкая мысль, что строгий футляр, который я с утра облила кофе, мы снимали бы значительно дольше.

Я не знаю, что мне делать с руками, но, наверно, впервые в жизни мне не хочется прикрыться перед взглядом мужчины, потому что этот взгляд полон восхищения. И я тут же забываю и про мелкие шрамики, и про бледные веснушки, и про не слишком красивый шрам от удаленного аппендицита. Сейчас я чувствую себя королевой.

К моему сожалению, Тимур не стремится потрогать доступное его взгляду.