Тонкая душевная организация

Нет, больше никаких таблеток. Лучше все внутри переживать, чем вот так тормозить.

- У нас замечательный сын. Спасибо. – Руки Славы легли на мои плечи. – Я сейчас все разложу по тарелкам, а ты садись за стол. – Он подвел меня к стулу и надавил на плечи, чтобы я села.

Видимо, заметил мое состояние. Но ничего не спрашивал. А вот у меня вопрос появился.

- Это съедобно? – Кивнула на тарелку с чем-то непонятным. То ли кусочки в красном бульоне, то ли убили кого-то….

- Конечно. Я такое много раз делал. Особенно в походах, вещь незаменимая. – Кожевин лучезарно улыбнулся. Даже меня пробрало.

- А детям это можно? – За Митькиным питанием я старалась следить. Это со своим у меня проблемы были.

- Можно. Меня отец все детство своей стряпней кормил, мама много времени работе уделяла…. – Слава все с той же тревогой смотрел на меня. Кажется, не очень-то я и нравилась ему сегодня.

Мама к ужину все же вышла, хоть и выглядела неважно. Только Митька все время пытался нам рассказать что-то интересное и скрашивал неуютное молчание. Точнее, это для мамы и Славы оно было неуютным, а мне было все равно. Это начинало меня раздражать. Но не сильно.

После я сидела в комнате сына и смотрела, как Слава и Митька, сидя на полу, строят из конструктора модель вертолета. С мамой поговорить все равно не получилось. Глеб тоже не звонил.

Однако, стоило мне об этом подумать, как у Славы зазвонил телефон. Он перебросился с кем-то парой слов и протянул телефон мне.

- Это Глеб. – Пояснил он и снова отвлекся на сына.

- Слушаю. – Ответила.

- Я разобрался с проблемой. Твой отец уволен с работы, выдворен из города и никогда не посмеет более сюда вернуться. – Отрапортовал усердный Маринкин телохранитель.

- Хорошо. – Это сообщение не вызвало у меня никаких эмоций. – Но все же, что произошло-то? – Это я должна была узнать.

Глеб вздохнул и выругался, что позволял себе крайне редко.

- Он приревновал Карину Дмитриевну к ее начальнику и… избил его. Весьма сильно. – Раздраженно выдал он. – Так что вряд ли твою маму возьмут на эту работу вновь.

- Понимаю. – Согласилась. – Спасибо.

- Обращайся. – Коротко ответил он.

Я отдала телефон Кожевину и пошла к маме. Думаю, что она уже отошла от очередных потрясений настолько, чтобы можно было поговорить. Заглянула к ней в комнату.

- Мам, ты как? – Все же таблетка начала отпускать. Беспокойство за маму я начала чувствовать весьма отчетливо.

Родительница сидела на кровати сгорбившись и даже не пыталась сделать вид, что все хорошо. Это было для нее нетипично. Обычно она строила из себя сильную женщину и показывала себя именно такой.

- Я не знаю. – Мама даже головы не подняла. – Я просто не понимаю, за что он так со мной.