Трое на каникулах

Человек, который сумел обуздать поднявшуюся среди жителей панику, кое-как собрал людей и заставил их медленно отступать, вместо того чтобы броситься врассыпную и стать легкой добычей для обращенных.

Преодолев четвертый завал подряд, я поневоле прониклась уважением к людям, сумевшим так быстро сориентироваться и организовать хоть какое-то сопротивление. А когда мы преодолели последнюю преграду и оказались на площади возле храма, то поневоле поежились, увидев, в каком состоянии предстала обитель жрецов и оплот божественной силы.

Некогда величественный, сложенный из белоснежного камня храм был похож на обгоревший огрызок.

Выбеленные стены покрылись густым слоем копоти. Из узких окон вниз стекали черные лизуны, как если бы обороняющиеся где-то нашли смолу и пытались лить ее на головы осаждающих. Нижняя часть стены была выщерблена и исцарапана так, что с нее слетела вся штукатурка. На высоте человеческого роста разрушений было заметно меньше, но именно там стало ясно, что причиной их являлись не снаряды из пращи и не брошенные каким-то великаном камни, а следы чьих-то острых когтей. Причем виднелись они достаточно высоко от земли. Как если бы оставшаяся без добычи нежить сначала исступленно царапала стены, а потом начала подпрыгивать или же взбираться по ним, как крысы за свежим окороком.

Ворота храма, построенные по старым еще, доимперским заветам, были плотно закрыты. Такое же старое, почти закаменевшее от времени дерево оказалось исцарапано и местами даже прогрызено чуть ли не насквозь.

Узкие окна-бойницы, тоже доставшиеся обители богинь с неспокойных времен, стояли без стекол. Однако, судя по отсутствию характерных следов, нежить туда так и не добралась.

А окна выбили изнутри сами защитники. Которых, кстати, оказалось не так уж мало.

Когда мы подошли ближе и «прозрение» показало на карте целую россыпь зеленых точек, у меня словно камень с души свалился. А когда при нашем приближении на воротах загремел тяжелый засов, на лицах наших спутников расцвели слабые улыбки.

И тем не менее встретили нас неласково – вместо жрецов в белоснежных рясах навстречу нам вышли трое городских стражей в бордовых кожаных нагрудниках с арбалетами наперевес. А вместе с ними – сурового вида, уже немолодой, зато облаченный в намного более серьезного вида доспех рослый мужчина, который, оценив наш плачевный вид, сделал знак опустить оружие, а потом сухо кивнул:

– Эрт Экради? Господин Рокко желает вас видеть.

Ого. Глава города жив?! Тогда понятно, почему здесь так много уцелевших. И каким образом его личной страже – а я так полагаю, что оборону вокруг храма организовали именно они, – удалось на протяжении целой ночи успешно противостоять толпе новорожденной нежити.