Цианид

Есть люди, которые без конца штопают и латают свою рубаху, но им никогда не придет в голову выбросить ее и купить другую. Наверно, это случилось со мной…

Очередной мучительный спазм прошел сквозь меня невидимой иглой, и я обхватила Митчелла за шею, прижимаясь лицом к его груди и мелко дыша. Он убрал с моего лица мокрые, липнущие к коже волосы и потрогал лоб.

– Давай я сделаю тебе кофе и что-то перекусить? – спросил он. – Даже покормлю, если не сможешь держать ложку.

– Ну давай, – пробормотала я, поднимая глаза и встречаясь с его пронизывающим взглядом. – Можно мне съесть тебя?

– Можно, – ответил он, разглядывая мое лицо. Словно пытался понять, кто это говорит с ним: я или мои таблетки. – Как только тебе станет лучше, ты сразу можешь прийти ко мне и выбрать себе мою самую лучшую часть. Я приготовлю ее для тебя и разогрею.

– И какую же часть ты для меня разогреешь? – рассмеялась я, пристально разглядывая его губы.

– У меня есть много… вкусных. Вы точно не уйдете голодной, мисс.

– Это радует. Обожаю, когда… много и вкусно. И долго, – добавила я, не слишком задумываясь над тем, что говорю.

– Ты и правда забавная под этими таблетками.

У меня в голове пронеслась мысль, которую я тут же озвучила:

– Может, мне стоит в следующий раз заручиться их помощью, когда я решу снова прийти к тебе? Мне кажется, они не только помогают от боли, но и немного… раскрепощают.

– Нет, – сказал Митчелл. – Тебе не нужно раскрепощаться. У тебя все в порядке с чувственностью, Ванесса. Тебе нужно просто заново научиться доверять. А это не сделают таблетки. Только время и нежность.

Митчелл снова поднял меня на руки и понес на кухню. И пока он запекал на гриле булочку с сыром и варил мне кофе, у меня в мыслях продолжали звучать сказанные им слова: «время и нежность».

Ближе к вечеру боль усилилась. Мне снова стало так плохо, что я едва могла говорить. Митчелл, не желая оставлять меня одну, лег со мной рядом, и весь вечер мы провели на одной кровати. Что-то немыслимо приятное заключалось в его близости. Хотелось раствориться в его прикосновениях. Чтобы он был тем элементом, который будет окружать меня всюду, как водород или углерод.

Сквозь полудрему, уже после того, как мы погасили свет, я почувствовала, как он снимает мою руку со своего плеча и тихо встает.

– Митчелл? – позвала я.

– Останься со мной этой ночью. Побудь рядом.

Я знала, что панических атак сегодня не будет. Я была слишком вымотала и обессилена, чтобы чувствовать хоть что-то, кроме усталости.

– Не хочу беспокоить тебя, – ответил Митчелл. – Не волнуйся, я буду совсем рядом. Позови меня, если вдруг что.

– Все равно хочу, чтобы ты остался. Сегодня мне не будет страшно. Мне так плохо, что любая потенциальная угроза кажется скорее избавлением.