У врага за пазухой (СИ)

В карих глазах пожар, а ниже пояса — полная боевая готовность. Хоть сумочку вешай!

— Хочу от тебя оладьи.

Я резко отстраняюсь от этого потрясающего мерзавца и, пока не нагнули, решительной походкой иду в кухню.

Никогда не относила себя к чопорным дамочкам. Трудно быть снобом после второго брака! Однако от вида Вольского в домашних штанах и с голым торсом становится не по себе.

Неискушенный мозг не знает, на чем концентрироваться, — на роскошной мускулистой спине или на идеальных оладьях в тарелке. Взгляд то и дело скользит от стола к повару.

— Это такая месть? — чуть не облившись кофе, не выдерживаю я.

— Не понимаю, о чем ты. — Гад даже бровью не ведет. Собран, словно у нас не завтрак, а операция по пересадке сердца.

— Твой вид. Ты всегда готовишь для женщин полуголым?

— Дай подумать... Нет! — Он подкладывает мне добавку. — Я для них вообще не готовлю.

— Хочешь сказать... я первая? — Руки замирают над тарелкой.

— Остальным хватало меня самого. Ты первая настолько ненасытная, что приходится докармливать.

— Как же тебе не повезло!

Хочется рассмеяться, но держусь. Откусив кусочек, закатываю глаза и красноречиво постанываю.

Яр упирается левой рукой в бок. Качает головой и тихо вздыхает.

— Откуда только взялась на мою голову?

— Наверное, грешил много!

Мы всего лишь едим, не целуемся и не тискаемся. А на душе такая теплота, как после самой нежной близости.

— Мне кажется, с тобой я за несколько жизней уже отработал. — Левый уголок его губ ползет вверх.

— И как? Умотала достаточно? Готов сдаться?

Я облизываю пальцы. Без намека. В голове ни одной серьезной мысли. Сплошные глупости и странная, непривычная для меня игривость.

— Если «сдаться» — это ты сверху, то хоть сейчас.

Ярослав кивает в сторону дивана и отключает плиту.

— А если глобальнее? — Наверное, нужно надавать себе по губам за такие вопросы.

— Глобальнее. — Он нависает надо мной сверху, помогая подняться. — Думаю, как уберечь твой сладкий зад от новых неприятностей.

— Домашний арест не поможет. — Сама прижимаюсь грудью к его груди.

— Меня уже предупредили, — загадочно хмыкает Вольский.

— А если... — Вспыхнувшая мысль совершенно безумная. Даже заикаться о таком не стоит. Безнадежно. — Говорят, если не можешь победить безобразие, возглавь его.

— На что ты намекаешь? — Яр подхватывает меня под попу, заставляя обвить ногами его талию.

— Ты точно знаешь способ, как убедить Буровую дать интервью.

— Я буду под твоим постоянным контролем. Хочешь, можешь пристегнуть меня своими наручниками или привязать к Федору.

— Ты совсем не желаешь слышать слово «нет»?

— После этой статьи Китаец не посмеет сюда сунуться. Будет до глубокой старости сидеть в своем Пекине и тосковать по березкам.

На уговоры Яра уходит все утро.