Удачная неудача Солнцеликого - 3

 — и выразительно потер шрамы на щеке.

— А что это за точки?

Вит объяснять не стал, лишь на секунду замялся. Усадил меня в уголке и исчез.

Вжух… вжух… вжух, он метался по этому странному помещению, как шарик в барабане лототрона. Не так быстро, как показывают в кино про вампиров, отследить можно. И каждый раз, когда он касался метки рукой или ногой, раздавался звук, похожий на щелчок кастаньет, обозначавший, по-видимому, сигнал, что задача выполнена, попадание точное. Вот это я понимаю, тренажер!

— Потрясающе! — даже в ладоши захлопала, чем отвлекла заигравшегося магистра.

Еще бы! А ведь эти умения делают из Витто грозного противника. Недаром же Дораш так часто использует прыжки. Я в боевых искусствах мало что понимаю, но как инженер, знаю точно — удар сверху всегда сильнее. В этом преимущество конного перед пешим. Вот только…

— А ты траекторию движения менять можешь?

Траектория — это по-русски получилось. Минут пять увлеченно разбирались с терминологией. Узнала несколько новых специальных названий. Таких, что Ниана Корреш знать не могла. Наконец, Витто задал главный вопрос:

— Зачем менять траекторию?

И я рассказала про свой личный горький опыт, когда в меня пуляли файерболами те отморозки во дворце.

— Возможно, я неправа, но, кажется, ты двигаешься медленнее, чем заклинание. Кира легко бы достала тебя метательным ножом.

Витто не дурак, без лишних слов понял о чем я говорю. Имея опору, можно уклониться. А в воздухе?

— Ты опять меня удивила. А я то думал, что уже достиг максимума и заскучал.

— Может, рискнешь и откроешься хотя бы Байдану? Тебе нужен партнер, действия которого будут непредсказуемы.

Мой вопрос Юттим проигнорировал, заменив его своим:

— Почему ты заговорила об этом? О моей уязвимости? — слово «жалеешь» озвучено не было, но угадывалось.

Витто стоял рядом, в допустимом этикетом полуметре, но я его чувствовала, как будто прикасалась. Физически и душой. Сейчас мы были симбионтом, сейчас мы были «мы». Витто впустил меня в свое пространство и я, например, знала, что стоять ровно ему помогает левитация. Что он про меня понял в этот долгий миг? Может, наконец, смог принять это самое «мы»? А он вздохнул и отвернулся.

Так хотелось сказать что-нибудь чувственное, например, «не отталкивай меня», но нельзя. И молчать невозможно, потому что чуйка орала — недопустимо дать повиснуть между нами этой тяжелой, отрешенной тишине. Господи, как страшно все испортить!

— Так почему? — осознанно, или нет, но Вит дал мне шанс объясниться.

— Мы с Гунаром считаем, что твою ногу можно вылечить, — сказала, как в омут кинулась, и, боясь быть непонятой, затараторила, оправдываясь непонятно за что, — только не обижайся! На Земле такое лечат.