Злодейка поневоле

Алиса была благодарна советнице за понимающее молчание: она, не отрывая яростного взгляда от сверкающих шпилей, кусала алые губы.

– Да, – прошептала она, – больше невозможно ждать… Я сделаю это сегодня! Прикажи подать карету! – Госпожа кровожадно улыбнулась и прошипела: – Давно я не радовала визитом своего верного врага.

Рука Лоры дрогнула, и ворс щётки пощекотал Алисе ухо: госпожа раздражённо отмахнулась. Советница поспешно отложила расчёску и опустилась перед креслом на колени. Подхватив руки госпожи, она посмотрела на Алису снизу вверх и с придыханием проговорила:

– Неужели, ты решилась воспользоваться порошком северной волшебницы?

Госпожа медленно кивнула, и щёки Лоры побелели:

– А если тебя схватят? Позволь, я сделаю это!

Алиса криво усмехнулась и резко вырвала руки.

– Посмеешь лишить меня такой радости? – яростно спросила она и, склонившись к самому лицу Лоры, прошипела: – Удовольствия смотреть на агонию врага? Счастья насладиться каждым мгновением?..

Лора стремительно опустилась на пол, слоняясь перед госпожой, возопила:

– До самой смерти!

Алиса выдохнула и, откинувшись на спинку кресла, расслабленно вздохнула:

– Хватит.

– Но госпожа! – Лора схватила дрожащими пальцами подол платья Алисы и подняла бледное лицо с мокрыми дорожками от слёз. – Позволь мне хотя бы сопровождать тебя!

Алиса поднялась и, вырвав подол платья из цепких пальчиков советницы, быстро подошла к окну. Протянув руку, ткнула указательным пальцем с длинным чёрным ногтем в сторону замка.

– Они, – саркастично проговорила она, – так боятся меня! Если со мной будет хоть кто-то, даже ворота могут не открыть. Решат, что ты – переодетая волшебница!

Госпожа откинула голову и, зло расхохотавшись, посмотрела на Лору: советница тихонько хихикнула, но беспокойная тень не покидала её серых глаз. Алиса отмахнулась:

– Не смотри на меня словно брошенная собака. – Посмотрела в окно, и синие глаза госпожи сузились: – Пора применить новую тактику в нашей смертельной игре… Клод не ожидает от меня прямого хода.

Лора вытерла ладонью лицо и, медленно поднявшись, глухо проговорила:

– Не сможет. Хорошо, я велю немедленно подать карету.