В обратную сторону

— Я тоже свободен сегодня. Останемся здесь?

После второго раунда на кровати и душа, мы наконец падаем на мягкий диван в гостиной. К этому моменту стрелки на часах близятся к полуночи. В нас одновременно просыпаются аппетиты иного рода, и мы скупаем парочку фастфудов Москвы и устраиваемся поудобнее перед телевизором. Почти идеальный семейный вечер. Вино, интересный фильм, переплетенные на диване ноги, мимолетные прикосновения без сексуального подтекста… Я чувствую себя такой бесстыдно счастливой с ним, без особого повода и лишней мишуры, что просто наслаждаюсь моментом.

На душе как-то спокойно становится от одной лишь мысли, что эта иллюзорная сказка могла бы быть нашим настоящим, живым и крепким. По стеклам бьет крохотный дождь, а я, подобно испуганному птенцу, каждый раз жмусь к Диме от очередного внезапного раската грома.

Мы бесконечно смеемся, делясь мечтами, и рассказываем друг другу некоторые моменты из прошедших десяти лет. Я обожаю, когда он в таком настроении и без конца шутит, заставляя мой пресс гореть от хохота. Через пару часов, позабыв про фильм, мы оба напиваемся и дурачимся. Я танцую, завернувшись в простыню на голое тело, а он располагается на подушках, строя из себя древнегреческого императора, прикрыв постельным бельем только область бедер.

Мне так хорошо, что я вновь и вновь забываю обо всем на свете. Даже про то, что «мы» растаем, как дым, как только окажемся за пределами этой квартиры. Разве «хорошо» может длиться вечно?

Я засыпаю на его груди ближе к двум часам ночи. Без чувства вины. Без тревоги. В голове лишь приятная пустота, легкость. Теплый ток по всему телу и ощущение тотальной безопасности.

Внезапно в моей голове раздается крик и плач Богдана. Все негативные эмоции и чувства возвращаются с утроенной силой, нахлестываются на меня неудержимым цунами.

Я не понимаю, где нахожусь. В толпе людей, что идут на меня. Я не различаю ни лиц, ни фигур… просто ищу взглядом своего ребенка, что истошно взывает к помощи.

Прохожие кидают мне колкие фразы, отбивая мое плечо своими.

— Паршивая ты мамаша.

— И как тебе не стыдно?

Резко сердце внутри падает от легкого облегчения. В толпе я нахожу Богдана и стремительно приземляюсь на колени, чтобы обнять своего сладкого мальчика.

В момент, когда я бережно обхватываю его пухлые щечки, чтобы поцеловать в лоб, он смотрит на меня вполне взрослым и осознанным взглядом и задает лишь один четкий вопрос:

— Мама, не бросай нас! Я так люблю папочку.

А потом… Даня растворяется в моих руках, исчезает, оставляя меня с разбитым сердцем и ощущением убийственной пустоты. Я никогда ничего подобного не испытывала. Словно сердце внутри вырвали и заменили его на черную дыру…

Я вскакиваю на постели с диким криком.