В обратную сторону

— Безумно вкусно, вам стоит попробовать, — с наслаждением произносит она, выразительно взглянув на мой бокал с минералкой. — На чем мы остановились?

— На материнской проницательности в условиях отсутствия доверительных откровений между вами и дочерью, — подсказываю я.

— Как тонко подмечено, — сдержанно улыбается женщина. — И абсолютно верно. Очень жаль, что десять лет назад я недостаточно внимательно к вам присмотрелась. Надо было догадаться, что моя дочь не влюбилась бы в бесперспективного работягу без амбиций и будущего. Да, Дмитрий, вы не ослышались, я знаю о вашем летнем романе, — заметив мою попытку изобразить недоумение, подтверждает сказанное Натали.

— Эля рассказала? — уточняю я.

— Нет, — отрицает Абрамова. — Эля думает, что я до сих пор ничего не знаю. Она могла одурачить отца, но я всегда чувствовала, когда и зачем моя дочь лжет. Признаюсь, сначала отнеслась к её увлечению, как к очередному протесту. После инцидента с Царевым, Леша посадил Элю под домашний арест, запретив ей вылазки в город. Она злилась, постоянно конфликтовала с отцом, а потом вдруг притихла, прекратила дерзить и огрызаться. Муж решил, что дочь одумалась, а она влюбилась, и вовсе не в того, кого отец заочно благословил.

— Алексею Викторовичу вы тоже ничего не сказали о своих наблюдениях? — любопытствую я, хотя ответ мне известен.

— Нет, — качает головой Натали. — Не хотела усугублять конфликт между ними. Я была уверена, что Эля перебесится и остынет, но этого не случилось, и мне пришлось вмешаться.

— Я всего лишь немного подтолкнула ее к правильному выбору, о чем сейчас сильно сожалею, — заверяет Абрамова.

— Неужели? — скептически уточняю я.

— Прямые запреты не действуют, в этом я успела убедиться на личном опыте, — уходит она от конкретного ответа. — В свое время моя мать была категорически против моих отношений с Лёшей. Она растила меня одна и считала, что имеет полное право решать, с кем мне можно встречаться, а с кем нет. Сейчас я ее понимаю, но в двадцать мне хотелось сделать назло. На тот момент Леша еще не развелся и был намного старше меня, но я любила его до одури, и мамины истерики только усиливали мои чувства. В итоге я ушла из дома с одним пакетом вещей, не оставив даже записки. Снова общаться мы стали только после моей свадьбы, — доверительно вываливает Натали совершенно ненужную мне историю. — С Элей я допустить подобного не могла, — дополняет она.

— И что вы сделали? — задаю вопрос, который Абрамова и рассчитывала услышать.

— Начну с того, что я нашла в ее комнате приглашение на ваше имя, — сообщает Натали. — Для меня это была не просто бумажка, а доказательство того, что она собиралась публично продемонстрировать ваши отношения.