В обратную сторону

Как и для всех мужчин, что чего-то достигли в бизнесе, включая моего отца и мужа. Видимо, это моя карма — выбирать таких, а потом пытаться их переиграть и слепить под себя. Но Коваль — не пластилин, даже в умелых женских руках. Он — настоящий камень. Бесконечно тверд, упорен и решителен. Чтобы сточить его — нужно стать водой. Рекой. Его спокойствием, его медитацией. Так что он во мне нашел тогда? Под это описание отлично подходит «удобная» Лейла.

— Он не стоит и волоска на твоей голове, — сжав зубы, продолжает продавливать меня Коваль. — Я бы убил, — приближается ближе к моим губам, понижая голос. — Я бы давно убил. Убил… если бы кто-либо приблизился к моей любимой женщине, к моему ребенку. Если бы кто-то претендовал на нее, если бы кто-то бессовестно ее трахал. Имел ее потрясающее тело, ее горячий рот, ее неповторимую душу, занимал бы все ее мысли. Я все это сделал с тобой, потому что Андрей позволил. Он допустил это. Он разрешил мне иметь тебя. Будь я на его месте, я бы уже давно порвал в клочья себя самого. Слышишь, Эля? Он же позволяет мне тебя трахать. Похищать тебя. Быть огромной частью твоего сердца. Ему плевать на тебя. А судя по его загулам, ему плевать и на своего ребенка, — перечисляет Дима, гипнотизируя меня своим немного звериным взором. В нем сейчас инстинкты кричат. Ярость и дикая потребность забрать свое, утащить в берлогу. — Я бы убил за свою семью, — потираясь щекой о мою щеку, словно зверь, шепчет Дима, прикрывая глаза. — Посмотри правде в глаза. Он знает все о нас. А я еще жив.

— Ты сумасшедший. Ты псих, Коваль. Если мой муж не убийца, это не делает его слабым человеком, — по моему телу проходит сильная дрожь. Все, что он говорит, звучит пугающе, невероятно жутко. И как бы страшно это ни звучало, каждое его слово будоражит меня, дарит ощущение того, что с ним я буду в безопасности даже в эпицентре ядерного взрыва.

Поразительно… или это у меня больное сознание, либо мы общаемся на языке животных инстинктов. Примитивных, древних, но от этого не утративших своей истины.

— А тебе это нравится, девочка, — поддевает мой подбородок, проводя большим пальцем по нижней губе. — Тебе нравится моя сила. Моя власть, мое покровительство, — сжимает горло, опуская руку чуть ниже, но не прикладывая усилий. — Ты знаешь, какой я человек, Эля. Это помогло мне подняться с рабочих низов до того, что ты видишь сейчас. Я не жесток, но, если понадобится, я пойду по головам ради своей цели, как и твой отец. По возможности, в рамках закона, но все же. У меня есть только два уязвимых места. И одно из них — ты.

— И какое же второе, Дим?

— А об этом, я обещаю, ты узнаешь уже в Вене, — уходит от ответа Дима, чуть сильнее сжимая мое горло.