В обратную сторону

Нуждаясь в защите, инстинктивно и порывисто обхватываю его за шею, а он прижимает меня за талию к себе. Так крепко, насколько возможно. Иногда мне кажется, что для счастья и спокойствия мне не нужно ничего, кроме как с головой утонуть в его объятиях.

— Ты чего, детка? Сердце так бьется. Дрожишь вся. Переволновалась перед нашей встречей или соскучилась так? — с нежностью шепчет Дима.

Когда он становится со мной ласковым, я теряюсь еще больше. Сейчас в нем нет привычного напускного льда и холода. Кажется, что он сам так сильно соскучился, что мгновенно растаял, увидев меня.

Мы как два реактива: то плавимся, то взрываемся при столкновении, то становимся единым химическим элементом.

— Эти придурки за мной увязались, — киваю в сторону ублюдков, которые уже поспешно ретируется из поля зрения грозного взора Димы.

— Спокойно, ты в безопасности, — он поглаживает мои плечи, целуя в макушку головы. — Я как чувствовал, что ты себе проблем найдешь, — усмехается Коваль. — Решил встретить тебя.

— Ты всегда меня чувствуешь, — нервно сглатываю я, не замечая осадка последней ссоры в энергии, циркулирующей между нами. — Пойдем внутрь.

Мы поднимаемся на семьдесят пятый этаж зеркальной башни, проходя все пункты досмотра. Я доверчиво прижимаюсь к Диме прямо в лифте, ощущая, как все обиды и недомолвки просто растворяются внутри под воздействием окситоцина. Все внутри меня мягко вибрирует и трепещет, признавая в нем моего мужчину. И я не могу представить, не могу согласиться с тем, что завтра он уедет и никогда не узнает о моем маленьком секрете.

Все в жизни определяет выбор, и наш ребенок, размером с крошечную горошину, буквально кричит мне о своем.

Когда мы оказываемся в просторных апартаментах с панорамными окнами, за которыми простирается вид на всю Москву, Дима первым делом предлагает мне вино или воду. Кротко отказываюсь, разглядывая гостиную. Взгляд цепляется за электрический камин, потрескивающий, словно настоящий. В номере царит полумрак, и куда больше света в нем создают огни большого города, а не языки фальшивого пламени.

Этот камин напоминает мне мой брак с Андреем — иллюзия огня, жизни, красок и тепла. Вырубается он легким нажатием кнопки. Или вовсе не существует… но смотреть на него приятно, как и на нас с Беловым. Мы — красивая картинка, застывшая на глянце светских хроник.

Дима подходит к окну и встает напротив него, упираясь одной ладонью в стекло. Я вновь ощущаю холод, исходящий от мужчины, но связано его настроение с тем, что он пытается быть сдержанным. Не хочет совершать резких движений, не хочет спугнуть меня, как в прошлый раз. Возможно, ощущает вину и просто ждет от меня первых шагов в его сторону.

Любой человек, увидевший бы этого мужчину сейчас, нарек бы его глыбой льда.