В обратную сторону

— В итоге все закончилось хорошо, но я до сих пор не могу забыть ту жуткую тесноту в легких, абсолютную тьму перед глазами… и ощущения парализующего страха. Честное слово, я уже представила, как мама рыдает над моим побелевшим телом.

— Я чувствую то же самое, когда пытаюсь сделать шаг за порог дома, — обнимая себя, откровенничает Катарина. Она выглядит открытой и уязвимой, демонстрируя мне свои тонкие запястья. Легкая, манкая, живая… Она могла бы покорить большую сцену, если бы пошла в свой страх.

— У нас много общего, — подмечаю я, подмигнув Катарине. — Ты можешь всегда обо всем мне рассказать. Просто знай это.

— Она так раскаивается. Она даже звонила мне. Извинялась, но я бросила трубку. Она кричала: «Прости»! Может быть, она не так ужасна, как я о ней думаю? — лицо Кэтти искажает гримаса неимоверной боли. — Может, она поступила тогда так со мной, потому что была не в себе? Папа говорит, что она больна…. А если ей стало лучше? Если ее вылечили?

— Она? Кто — она, Кэтти? О ком ты говоришь? — я теряюсь, не в силах совладать с эмоциями.

Мне хочется скорее метнуться за телефоном и позвонить Диме, да только я его забыла на прикроватной тумбочке. Черт. Ирма звонила Кэтти? Писала ей сообщения? Нужно срочно сообщить об этом Диме. Чует моет сердце, это недобрая весть.

— О маме. Я думала, что ненавижу ее! И очень боюсь. Это не изменилось, но… — сбивчиво и нервно бормочет Катарина, каждым новым словом усиливая мою панику. — Ночью… я не могла уснуть и плакала из-за маминых сообщений. Мне было так страшно, Эля. Папа сильно задержался в офисе… а утром я не решилась ему сказать. Он был так измучен, с ним тоже случилось что-то нехорошее.

— Что еще она тебе писала? — пропустив последнюю фразу, я осторожно направляюсь в сторону Кэтти. Сейчас меня волнует только она и ее душевное состояние. Судя по нервным жестам девочки, новой волны истерики не избежать.

— Что она придет за мной и заберет с собой, — Кэтти закрывает глаза ладонями, и в этот самый миг на балкон врывается незнакомая мне женщина.

Она появляется незаметно, словно из ниоткуда, и встает за спиной Кэтти, взяв ее шею в захват локтя. Я не слышала ни ее шагов, ни звонка в дверь, ничего не предвещало… Мое сердце выбивает ребра, горло перехватывает от страха и предчувствия надвигающейся беды. Онемев и окаменев от шока, я смотрю в лихорадочно горящие глаза с глубокими тенями под ними и преждевременными морщинами на бледном изможденном лице. Она очень худая, высокая, с небрежными и явно давно немытыми черными волосами, неряшливая одежда болтается на ней, как на палке.