Великосветские воровки, или Красиво жить не запретишь!

Начала трубку целовать, плакать…

— Просто услышала Славкин голос и расслабилась.

— В общем, получилось, что своим звонком мы только подписали Вадиму смертный приговор.

Дверь вновь открылась. Это опять был Тигран.

— Вставай, поехали зубы вставлять, — сказал он мне. — А ты, — обратился он к Марте, — в мое отсутствие приготовь что-нибудь поесть.

— Я не повариха, — фыркнула Марта.

— Хочешь, я сделаю так, что ты захочешь ею стать?

— Нет уж, не надо. Я лучше приготовлю.

Мы сели в машину. Я потрогала распухшую губу и попыталась отодрать запекшуюся кровь.

— На хрен звонить куда не надо.

Я промолчала и уставилась в окно.

Тигран закурил сигарету и ласково спросил:

— Может, свернем в лесок, пока зубы не вставили?

— Если хочешь получить в ухо, как в прошлый раз, то заезжай. Тигран грязно выругался, но больше ко мне не приставал. Дантист сделал свою работу на совесть.

— Нравится? — поинтересовался Тигран, когда мы выходили из клиники.

— Мог бы и на керамику раскошелиться. Это же самая обычная дешевая пластмасса.

— На керамику еще заработать надо. Ты мне и за эти должна отдать.

— Мне кажется, ты уже получил от нас с Мартой хороший аванс.

— Помнишь ту десятку, которую ты нашел в Мартиной сумочке?

— Так это не ваша десятка. Вы ее у француза свистнули.

— А Мартину квартиру кто обчистил?

— Я к этой квартире не имею никакого отношения.

— Конечно, учитывая то, что в Мартиной сумочке были ключи.

— Хватит рассуждать! — разозлился Тигран. — Давай садись в машину.

Всю дорогу я думала о Вадиме. Найти катер Юсупа не так уж сложно. Пацаны, наверное, уже знают, где он. А что, если Вадима уже нет в живых? От этой мысли мне захотелось кричать, но я сдержалась, казаться слабой рядом с этим ублюдком — непозволительная роскошь.

Мы вернулись в дом. Марта сидела на кухне, читала газету. Рядом сидел Лешка и пытался с ней заговорить.

— Какие вкусные запахи! — повела я носом.

— В духовке курица с картошкой.

— Здорово. Я так хочу есть!

— Руки сначала помой. Ну-ка, покажи, что тебе сделали.

Я широко улыбнулась.

— Вот жмот, что, трудно было керамику сделать? А вообще ничего!

— А это что? — Я посмотрела на небольшую железную мисочку, стоящую на плите. Из нее исходил неприятный запах.

— Это Леша себе какую-то наркоту варит, — ответила Марта.

Запах становился все сильнее, и я поняла, что пахнет ацетоном. Вскоре Леша набил сигарету вонючим варевом и закурил. Еще через какое-то время стало ясно, что ужин есть нельзя: ацетоном пахла не только курица, приготовленная Мартой, но и стены, мебель, наша одежда — словом, все, что было в доме. Марта, зажав рот, выскочила в туалет. Ее рвало.

— Вот что, мы здесь есть не будем, — решительно сказала я, обращаясь к Тиграну. — Давай вези нас в ресторан. Мы хотим нормально поужинать.