Витязь 2

Начало апреля и солнышко припекает от души, хотя от земли всё ещё и веет стылостью. Вот и решили показать всему честному люду счастливую пару новобрачных. Впрочем, погода тут ни при чём, случись свадьба зимой, и это были бы открытые сани.

*Ландо — лёгкая четырёхместная повозка со складывающейся вперёд и назад крышей.

Вот только заглянув в улыбающиеся глаза Ольги, я увидел затаившуюся в их глубине боль. И так мне стало её жаль, что даже сердце защемило. Господи, сколько же силы в этой, по сути, девочке. Двадцать лет, это ни о чём.

— Илья, поднимите крышу и окна, — велел я одному из лакеев.

— Слушаюсь, сударь, — с готовностью ответил тот, придерживая нам дверцу.

Как только мы сели, он с напарником сноровисто поднял крышу, соединив половинки и поднял окна. Данное обстоятельство не осталось незамеченным и к нам поспешила княгиня. Что и говорить, это не вписывалось в протокол свадебного торжества. Согласно ему мы должны были проехать по улицам, где всюду были расставлены столы с угощением, и молодым пологалось приветствовать восторженную толпу.

— Что случилось, Оля? — заглянула она в открытую дверь.

— Анна Фёдоровна, Ольге слегка дурно, возможно из-за духоты в церкви. Вы же понимаете, в её положении это бывает, — не дал я раскрыть рот своей, теперь уже жене.

— Я помогу, — всполошилась-было тёща.

— Не стоит ещё больше привлекать внимание. Я и сам имею кое-какие лекарские навыки, этого будет вполне достаточно, чтобы позаботиться о ней.

— Всё хорошо, Анна Фёдоровна. Верьте мне.

— Я доверюсь вам, Никита Григорьевич.

К слову, с тестем и тёщей у меня наладились отличные отношения. Сам не ожидал, что такое возможно.

Опыт прошлой семейной жизни говорил о том, что, как минимум для матери, её дочь самая-самая, и — где только она нашла этого недоумка, недостойного и ногтя её девочки. И это несмотря на то, что сама дочурка защищала меня сходясь с мамочкой, что говорится не щадя живота своего. А всё этот ирод задуривший голову бедной девочке.

М-да. Вот судьба злодейка. В той жизни меня донимала тёща, с молчаливого попустительства тестя, и горой за меня стояла жена. Здесь всё с точностью наоборот. Не то, чтобы Ольга мотала мне нервы, но вражда, что имела место поначалу пока ещё никуда не делась.

У нас сейчас нечто вроде перемирия. Но уж её-то родители точно относятся ко мне по доброму. Если забыть о кое-каких нюансах. Ну или они лицедеи от бога. Впрочем, об этом я уже говорил не единожды.

— Нас никто не видит и не слышит. Можешь поплакать, — произнёс я, когда экипаж тронулся.

— Что? — дрогнувшим голосом произнесла Ольга.

— Не меня ты видела на этом месте. Поплачь. Станет легче.

— Зачем? — дрожащими губами произнесла она.