Влюбленным вход воспрещен!

Причем опасность тем более реальная, что один из злодеев, Григорий, живет рядом с ней, в одной квартире, и Ольга не подозревает о его истинных намерениях. Выходит, он в любой момент может подсыпать ей яд в утренний кофе или «нечаянно» уронить включенный фен в ванну…

Значит, я просто обязана открыть ей глаза на мужа и предупредить об исходящей от него опасности!

И сделать это нужно как можно скорее – пока Григорий не опередил меня и не нанес Ольге предательский удар!

Я понимала, что говорить такие вещи по телефону нельзя и что лучше приехать к Ольге до работы и поговорить с ней с глазу на глаз.

Да, но ведь Григорий может оказаться дома! Тогда я не только не смогу поговорить с Ольгой, но и раскроюсь раньше времени перед противниками, а ведь сейчас мое главное, если не единственное преимущество – то, что они считают меня мертвой…

Тут я вспомнила вчерашний удачный опыт, когда я подслушала важный разговор, прикинувшись статуей, и решила повторить этот эксперимент.

Не в том смысле, конечно, чтобы заявиться к Ольге домой в виде бронзового охотника, гипсовой девушки с веслом или гранитной статуи Командора, а только в том, чтобы предварительно загримироваться до неузнаваемости.

Если Григорий дома – сделаю вид, что ошиблась дверью, и приду позднее.

Аристарх с Мариной еще спали – видимо, в их комнате шторы были плотнее или они привыкли к яркому утреннему солнцу. Меня приветствовал Бегемот, мы с ним прошли по коридору на кухню, и там он подвел меня вплотную к холодильнику.

Я выпила на кухне чашку кофе и нашла в кладовке тот ящик с гримом, которым Аристарх пользовался вчера, когда превращал меня в бронзового охотника.

Оглядев себя в зеркале и немного поразмышляв, я нанесла на лицо землистый тон, провела несколько глубоких морщин, изобразила мешки под глазами. Чтобы закрыть волосы, я нахлобучила на голову мятую и выцветшую джинсовую панаму. Не помогло, все равно моя грива выбивалась со всех сторон. Тогда я туго заколола волосы старушечьими шпильками, найдя их тут же, в чулане, среди английских булавок и гребенок.

Теперь из зеркала на меня глядела пожилая, утомленная жизнью женщина. Пожалуй, только глаза казались слишком молодыми, но я исправила положение, найдя среди реквизита Аристарха темные очки в старомодной металлической оправе. Для довершения образа я надела мешковатое коричневое платье, которое было велико мне на три размера, и отправилась в путь.

Поскольку денег у меня осталось совсем мало, я поехала на метро, и здесь убедилась в качестве своей гримировки – мне уступила место скромная молодая девушка, по виду студентка.

Через сорок минут я подходила к Ольгиному дому.

Шла я медленно, прихрамывая и всячески изображая преклонный возраст и крайнее утомление.