Влюбленным вход воспрещен!

– Теперь ты вспомнила про свою сестру? Про эту законченную неудачницу? Раньше она не слишком тебя интересовала! Ты встречалась с ней раз в месяц…

– И теперь я об этом очень жалею! – проговорила Ольга с горечью. – Теперь я жалею, что уделяла Маше недостаточно внимания! Она была единственным близким мне человеком…

– Бла-бла-бла! – передразнил ее Григорий. – Все это – пустые слова! Ты ни на что не способна, кроме пустых слов!

– Кто бы говорил! – Ольга снова повысила голос. – Вот уж ты – действительно ни на что не способен, кроме разговоров! Сейчас ты говоришь о своих замечательных научных достижениях, а ведь я прекрасно помню, как ты ныл и жаловался, что тебя зажимают в институте, не дают развернуться… плохому танцору углы мешают! Всегда проще найти виноватых в своих неудачах, чем добиться чего-то самому! Не сомневаюсь, что в науке ты тоже ничего из себя не представлял, как и во всем остальном! В постели ты – пустое место! Наверное, только нищие лаборантки проявляли к тебе интерес…

– Вот как ты заговорила?! – Григорий побагровел, в руке его появилась тяжелая монтировка, он двинулся на жену с угрожающим видом. – Ну все, дорогая, с меня хватит!

– Ты с ума сошел! – Ольга взглянула на мужа недоверчиво, как будто не ожидала от него таких решительных действий, однако попятилась: с горящими глазами, с раздувающимися ноздрями, он был страшен.

– Убери монтировку! – в голосе Ольги презрение постепенно уступало место страху. – Думаешь, я тебя боюсь? Я знаю, какой ты трус! Ты не способен на убийство, так же, как ни на какое серьезное дело! И ты панически боишься тюрьмы…

– Насчет того, что я неспособен на убийство, ты ошибаешься, – процедил Григорий. – Впрочем, скоро ты это узнаешь на собственной шкуре. А насчет тюрьмы… не думай, что я такой дурак, чтобы попасть в тюрьму! Здесь нас никто не видит, и я смогу все это представить, как несчастный случай! Такая трагедия! Моя несчастная жена была очень расстроена гибелью своей сестры, она поскользнулась на разлитом машинном масле, упала и разбила себе голову…

Ольга еще попятилась, но дальше отступать было некуда – за спиной у нее высилась бетонная стена гаража.

Тут я выскочила из своего укрытия и крикнула в спину Григория:

Он резко обернулся, удивленно уставился на меня и проговорил:

– А это еще что за чучело? Бабка, не лезь не в свое дело, если не хочешь неприятностей!

– Кажется, ты меня не узнаешь? – Я сорвала свою панаму, расправила волосы, смазала грим рукавом платья. Шпильки попадали на пол со звоном.

– Не может быть! – Григорий уставился на меня, как на привидение. Впрочем, в его глазах я и была привидением.

– Не может быть… – повторил он, и краска сошла с его лица.