Война. Часть 1 (СИ)

«Это как раз не проблема, вспененный полиуретан в моей истории был открыт случайно, когда в реакционную смесь попала вода».

— Владимир Николаевич, я понимаю что вы очень заняты, но может быть посоветуете кого-нибудь специалиста, кто мог бы заняться этим вопросом? Очень большие перспективы открываются в области топлива для реактивных двигателей.

— Посоветую, — академик устало откидывается на спинку кресла, — и не какого-нибудь, а специалиста с большой перспективой: доктора наук Кнунянца, бывшего дипломника Алексея Евгеньевича Чичибабина…

«Почему он так испытующе смотрит на меня? Что, Чичибабин тоже просится в Союз? Всем работу найду»…

— Как здоровье академика? — задаю наводящий вопрос.

— Вот, Алексей Сергеевич, — неожиданно легко вскакивает с места Ипатьев и спешит к письменному столу, — письмо от него, я думаю его следует передать Сталину…

Дверь в кабинет открывается и на пороге появляется рассерженная жена.

— Уже ухожу, Варвара Дмитриевна, вот только письмо от Алексея Евгеньевича захвачу, — тоже поднимаюсь я, её глаза зажигаются радостным огнём.

«Кнунянц, ну как я мог сам не догадаться»?

21 ноября 1938 года, 10:30.

«Повезло, солнечный день сегодня. Идеальная погода для определения максимальной скорости самолёта на оптимальной высоте. Торопит Голованов. Его можно понять: первый И-180 разбит в дребезги Чкаловым, второй — скапотировал, когда за штурвалом был Супрун… и совершенно точно не может быть подан на испытания в НИИ ВВС до нового года. Яковлевский И-26 провалил статические испытания, поэтому тоже к первому января не поспеет. О Бартини и говорить нечего: итальянские основательность и неспешность уже вывели его из числа реальных конкурентов на победу в конкурсе».

— Высота четыре тысячи метров, — в динамиках раздаётся нарочито спокойный голос Галлая, — температура минус девятнадцать, начинаю работу.

Работники КБ, обступившие мой припаркованный у ангара ЗИС с открытыми дверями, возбуждённо заговорили, заглушая гул двигателя, несущегося с небес. Я специально включил радиостанцию в машине на приём, чтобы увести «болельщиков» от дверей радиорубки и не мешать руководителю полётов.

Работа испытателя в данный момент заключается в том, чтобы попытаться разогнать самолёт до максимально возможной скорости на прямолинейном участке над аэродромом, гоняя его взад — вперёд, провести так называемый «километраж». Подходить к искомой скорости лётчик должен постепенно, постоянно контролируя состояние машины, чтобы не допустить флаттера.