Война. Часть 1 (СИ)

«Да сколько меня не было то, минуту?… А как всё изменилось вокруг». Предрассветная прохлада с гор достигла озера, сгущая невидимую дымку водяного пара, клубящегося над тёплой водой, в молоко непроницаемого для осветительной ракеты тумана.

«Как не повезло морякам! Всего бы десяток минут повременили и высадились бы по-тихому, а так постреляли всех как уток… понятно, что торопились, хотели успеть до рассвета». Дальний берег озера окрашивается лёгким розовым цветом, как на акварели: чем ближе к зрителю, тем темнее тон. Японцы прекращают огонь, лишь изредка вновь возникшую тишину разрывает короткая беспокоящая очередь.

— Что тут у вас? — Близкий знакомый шёпот сзади застаёт нас с первым номером врасплох.

— Тут такое было, тащ старшина… — начинает многословно докладывать Аниськин. «А может и не всех постреляли… остался кто-то в зарослях… в помощи нуждается».

— Значица так, — после небольшого раздумья заключает старшина, — командир считает, что японцы утром начнут нас искать. Здесь на сопке мы долго не продержимся, поэтому пока есть время будем отступать в камыши. Думаю, если из морячков кто в живых остался, тоже там будет прятаться. Отсюда приказ — выдвигаемся в лагерь.

Напарник, ещё не отошедший от горячки боя, порывисто вскакивает на ноги, левой рукой хлопает по прицельной планке, правой — берётся за ленту… Неожиданно тёплая волна накрывает меня сверху, липкой пахучей гущей брызжет в лицо, растекается по груди, наваливается всей тяжестью, опрокидывает на спину и только после этого по ушам бьёт сухой треск пулемётной очереди.

— Майор, ты жив? — сильные руки тянут с меня тело Аниськина, голова которого безвольно мотнулась на шее, открывая обезображенное выходным отверстием пули лицо.

— Я в порядке… — и тут же острый желудочный спазм выворачивает меня на изнанку.

— Прямо в затылок, не почувствовал ничего… — шепчет старшина, а сам уже колдует над пулемётом и не глядя суёт мне свою фляжку. — ты на вот, выпей чуть.

Успеваю сделать два больших глотка прежде, чем спирт перехватывает дыхание и обжигает горло.

— Давай, берись за ноги, спрячем его в расщелине.

— Нет, старшина, погоди, — расстегнув пуговицы на вороте и манжетах гимнастёрки, стягиваю её с себя через голову. — снимай с него…

— Это правильно, товарищ Чаганов, — мгновенно схватывает мою мысль старшина, — это чтоб самураи подумали, что убили вас, хорошо придумали… и документы оставляете? Тоже верно, не узнать теперь Аниськина по фотографии.

«Кроме партбилета, у него нынче особая цена».