Война. Часть 1 (СИ)

— Сухие… — удивлённо протягивает Бойченко, принимая один из них и две коробки с необычными остроносыми пулями.

— Заряжай, быстро… — из контейнера появляется небольшой чёрный фонарик с непрозрачным фильтром.

— Где наши? — девушка напрягает зрение чтобы разглядеть ещё тусклые в сумерках огоньки на противоположном берегу озера.

Где-то там сейчас расположился пост приёма инфракрасного излучения, срочно переброшенный из Краскино для испытания системы ик-связи в боевых условиях, состоящий из теплопеленгатора и фонарика с фильтром. При этом скрытной связь получается только в одном направлении: от фонарика к пеленгатору — создать портативный ик-приёмник пока не удалось.

— Вон видишь два красных? — рядом встаёт Бойченко, — они где-то посередине.

— Давай сам семафорь, ты привычный, — Оля садится на камень и тянется к своим тяжёлым ботинкам, лежащим на земле, — передавай: «вышли на точку, происшествий нет, начинаем поиск».

— И не торопись, одна буква в секунду, — девушка выливает воду из ботинок, — там детектор медленный, дождись подтверждения приёма кодом.

Через минуту между красными огоньками замигал ещё один — зелёный.

— Попрыгали… — выпрямляется Оля, спрятав фонарик в брезентовый подсумок на ремне.

Вечернюю тишину разрывают пулемётные очереди, многократно повторённые горным эхом, затем два глухих взрыва и снова всё замолкает.

— Ходу! — срывается с места девушка.

— Слышь, Петрович, а чего это мы по темну тащим этого бугая? Он же мёртвый, до утра что ль не мог подождать? — из темноты доносится молодой звонкий голос.

— Значит не мог, — сквозь зубы отвечает тот.

— А что ты вообще вызвался? Вон пусть корейцы бы и мудохались с ним? Я что обязан? Я вообще-то ординарец атаманов, да и ты тоже… Ну что молчишь, язык что ли проглотил? Хоть бы другого выбрал, тот помельче вроде был.

— Дурак ты, Васька, — отвечает пожилой прокуренный голос. — ты видал какие у нашего сапоги? Новые хромовые, кожа тонкая, генеральские… я на них сразу глаз положил, а у второго — яловые, сношенные.

— А чего ждём-то тогда, — не обиделся на «дурака» молодой, — сымать надо, окоченеет бугай — голенище резать придётся.

— Фу-ух, и то дело, — выдыхает с присвистом «пожилой», — посвети-ка мне, Василий.

— Чем я тебе посвечу? У меня коробок пустой.

— Не жмись, Васька, слыхал я, когда ты давеча шкондылял, какой он у тебя пустой.

— Ничего от тебя не скроешь, Петрович. — лезет в карман молодой.

— А сапоги-то, Василий, как на меня пошиты! — удовлетворённо хмыкает пожилой казак, прикладывая подошву снятого сапога к себе.

На землю с металлическим звуком шлепается что-то тяжёлое.

— Глянь-ка ножик! — вскрикнул молодой.

— Не ножик, а стилет! Ручка какая интересная, с кастетом и ножны кожаные с рисунком.