Война. Часть 1 (СИ)

— Горбач видел тебя тогда?

— Нет, он спиной ко мне стоял, — насторожилась Вера, заметив моё озабоченность, — сказал тому, похожему, что б был готов к шести, встречаемся, мол, на причале и так, не оборачиваясь, пошёл по коридору…

— Во что был одет тот похожий?

— В форму военную… сапоги, фуражка…

«Мой двойник из „НИИ-ЧаВо“? Если да, то что он здесь делает с Горбачом»?

— Сколько времени? — мои швейцарские часы растворились в тумане войны.

— Около шести, я думаю…

«Надо делать ноги, но как оторваться от соглядатая»?

Из боковой аллеи появляется женская фигура в белом халате, подходит к нашему сержанту, развалившемуся на скамейке, и склоняется над ним.

— Чаганов, Вера, помогите! — раздаётся до боли знакомый командный голос.

— Анна Алексеевна, ну наконец-то! — радостно взвизгивает медсестра, — пациент меня совсем не слушается! А что с товарищем случилось?

Медсестра круглыми глазами смотрит на разгром, учинённый в доме в наше отсутствие: сломанный стул, перевёрнутый стол, разбитый графин и стаканы. На полу лежит связанный полотенцами Горбач с кляпом во рту и что-то мычит, Оля привычными движениями на автомате вяжет руки и ноги сержанту, выпрямляется и смотрит на часы.

— Шесть пятнадцать, — выдыхает она, перехватывает взгляд Веры и подмигивает ей, — так надо, это японские шпионы, а я — лейтенант госбезопасности. Чаганов подтверди. Вера начинает заваливаться назад, и я едва успеваю подхватить её.

Горбач начинает биться на полу и рычать, Оля вынимает кляп из его рта.

— Мальцева, ё* *ь, ты сорвала операцию, которую мы готовили полгода!

11 августа 1938 года, 18:00.

— Проходите, товарищ Берия, — Сталин, вопреки обыкновению встречать гостей в центре кабинета и здороваться с ними за руку, остался сидеть за письменным столом, — докладывайте. Нарком, не глядя на собравшихся членов Политбюро, быстрым шагом проходит к столу для заседаний и встаёт у его дальнего от вождя торца.

— Как вы все, товарищи, уже наверно слышали, — хриплым голосом начал он, — три часа назад во Владивостоке застрелился маршал Блюхер…

— Это точно? Сам застрелился? — перебивает его Ворошилов в непривычном для него, но также тщательно отглаженном, как раньше военная форма, гражданском костюме, — или, может быть, помогли ему?

— Судмедэксперт ещё не дал своего заключения, но, как докладывает Цикановский, на первый взгляд — сам.

— Это который Минаев, что под началом Курского работал? Бывший эсэр… — подаёт голос Пятницкий.

— Рассказывайте всё с начала, товарищ Берия, — хмурится Сталин и поднимается со стула, — всю предысторию.