Волки войны

И там, до прибытия в вашу часть, ни одного слова, задевающего честь и порочащего достоинство офицера. Десятки боевых выходов, сотни спасенных жизней, тысячи уничтоженных душманов. Награды, наконец! Кстати, Запрелов представлен еще и к ордену Красного Знамени, а им награждают в особых случаях, и не разгильдяев, а героев. Вы-то сами, Палагушин, хоть раз просили направить вас в Афганистан?

Подполковник, поникнув, ответил:

– Никак нет! А все ваши офицеры, помнится, посылали рапорты с просьбой о командировании в 40-ю армию! Почему же вы, командир части, не последовали их примеру?

Видя, что ситуация выходит из-под контроля и начинает развиваться не по оговоренному с Палагушиным сценарию, дело попытался поправить секретарь парткомиссии. Он заметил полковнику, что в данный момент разбирается дело Запрелова, а не Палагушина, а посему попросил от темы не отклоняться. Тут же передал слово другому офицеру, замполиту танкового полка. Тот был человеком Надеждина и поддержал командира разведбата, выразив мнение, что такие офицеры, как Запрелов, несмотря на все их заслуги, только порочат звание коммуниста. В том же духе выступило еще несколько так называемых коммунистов.

Слушая их, Илья чувствовал, что находится на грани срыва. Вино, которое сначала успокоило офицера, сейчас родило в нем ярость. И когда секретарь случайно обронил фразу, мол, награды наградами, мы знаем, как иногда получаются эти награды, капитан побледнел, стиснув кулаки. Он впился ненавидящим взором в эту предательскую, холеную физиономию и выкрикнул:

– Ты, сука, продажная! Ты награды мои не тронь! Я тебя за них, крыса тыловая, по макушку в землю вобью! Они кровью заслужены, кровью, тварь! Ты понял меня?

– Вы слышали товарищи, как этот негодяй оскорбил секретаря партийной комиссии? Слышали?

По залу прошел ропот.

Заставив себя успокоиться, Запрелов открыл свой партбилет, перелистал его и затем с силой швырнул в сторону президиума, крикнув вдогонку:

– На, падла! Держи билет! Я в одной партии с такими, как ты, Палагушин, Русанов, находиться не желаю! Подавитесь своей партией, козлы!

И, резко повернувшись, Запрелов пошел на выход.

Илья остановился, повернулся.

В зале наступила тишина. Он проговорил:

– А не пошли бы вы, господа коммунисты, на..?

И, хлопнув дверью, вышел в коридор.

К нему тут же подошел майор:

– Ну, как там, Илья?

– Хреново, Стас! Ты извини, я там вывел из себя комиссию, тебе лучше сейчас туда не попадать! Слиняй лучше. Прикинься, что живот прихватило.