Воронцов. Перезагрузка

Главное — не торопиться и делать всё по уму.

— Петь, — сказал я, показывая рукой на камни у самого берега, — будет стоять наше колесо вот там. Видишь, как удачно природа всё устроила? Основание крепкое, течение подходящее.

— Собираем здесь на месте? — уточнил Пётр, прикидывая глазами расстояния.

— Да, здесь и будем собирать. Только инструмент весь сюда притащить нужно будет. А вот шестерни и звёздочки как ты и говорил, лучше в сарае делать — там и верстак есть, сподручнее будет точную работу выполнять.

Пётр кивнул, явно уже прикидывая последовательность работ в голове.

— Ну что ж, начнем? — Предложил я. — А ты, Митяй, пока мы тут разбираемся, наверное, за Прохором сходи. Лишние руки точно не помешают — работы предстоит непочатый край.

— Сделаю, барин, — тут же кивнул Митяй и пошел обратно в Уваровку.

Пётр украдкой посмотрел на меня, видно, что-то его беспокоило.

— А чертежи вечером покажете? Хотелось бы ещё раз внимательно изучить, особенно соединения.

— Покажу, — согласился я. — А пока давайте с едой разбирайтесь, а то я на Зорьку поглядываю уже нехорошо — желудок требует своего.

Мужики рассмеялись и принялись разворачивать холщовые торбы. Расположились прямо у реки, на плоских камнях. Пелагея, жена Ильи, явно расстаралась — пироги с капустой, сало аж розовое с прожилками, квас в глиняной посудине прохладный. Видать, в погребе держала до последнего.

Жуя сытный пирог, я смотрел на этот небольшой водопад на быстрянке и думал: ну вот и начали мои планы воплощаться в жизнь. Не на бумаге, не в мечтах, а по-настоящему. Руки уже чесались взяться за работу.

Мы неспешно перекусили, сидя прямо на тёплых камнях у бурлящей Быстрянки. Вода здесь падала почти отвесно, метра на полтора, образуя внизу пенную воронку.

Доедая нехитрую снедь, я от души похвалил жену Ильи:

— Илюх, передай Пелагее спасибо. Знает она, как поднять боевой дух работнику и настроить на дальнейшие подвиги. Уж очень вкусный был перекус.

— Передам, барин, она будет рада, — улыбнулся Илья.

Над рекой деловито стрекотала крупная стрекоза, переливаясь на солнце изумрудными крыльями. Солнце к полудню разошлось не на шутку — пекло так, будто решило нас всех в смолу расплавить. Благо, тут была живительная прохлада от реки, да и деревья росли так густо, что давали превосходный тенёк.

Отёр пот рукавом, окидывая взглядом бревна, что привезли.

— Ну, орлы, — хмыкнул я, поднимаясь с камня, — хватит пузо набивать. Пора бревна в доски превращать, а то мельница сама себя не построит.

Пётр, пыхтя от усердия, полез в телегу за инструментом. Достал топор с широким лезвием, пару деревянных клиньев для раскалывания, молот. Не сказать, что прямо кузнечный, но достаточно увесистый для плотницкой работы.