Воронцов. Перезагрузка

Остатки еды, принесённые вчера вечером дочкой старосты Аксиньей — к сожалению, быстро закончились. Корка хлеба и немного молока в глиняном горшочке — вот и всё богатство. Я прикинул, что надо срочно решать вопрос с пропитанием, иначе нам с Митяем придётся затянуть пояса потуже.

Но для начала требовалось разобраться в общей ситуации, так сказать, понять, что к чему в этом новом для меня мире, где правила игры кардинально отличались от московских.

Мы вышли на улицу. Деревня уже давно не спала — отовсюду доносились звуки начавшегося дня: мычание коров, требующих дойки, кудахтанье кур, переполошившихся из-за пробежавшей кошки. Детишки носились между домами, гоняя друг друга с палками вместо сабель, их смех звенел в утреннем воздухе.

Я увидел мужиков — человек пять или шесть — которые куда-то собирались с косами на плечах, переговариваясь вполголоса и изредка поглядывая в мою сторону. При виде меня все разговоры тут же затихли, и они дружно поклонились, но как-то настороженно, исподлобья поглядывая — будто ждали подвоха или готовились к неприятным новостям.

— Доброе утро, люди добрые! — окликнул я их, стараясь говорить уверенно, но при этом дружелюбно, не слишком по-барски. — Предлагаю собраться всем, да познакомиться как следует. Отговорки не принимаются. Обсудить надо много чего, да и так — узнать как дела в деревне.

Мужики переглянулись между собой красноречивыми взглядами, явно не зная, как реагировать на такое неформальное обращение. Один из них, постарше, с проседью в бороде, даже рот приоткрыл, словно хотел что-то сказать, но не решился. Другой потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу.

В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Молчание затягивалось, становилось неловким.

И в этот самый момент со своего двора неторопливо вышел Игнат Силыч — староста.

— А, стоите, лодыри! — рявкнул он, его голос прокатился по улице, словно гром. Сено само себя-то не накосит! Зимой скотину чем кормить будете? Корой с деревьев?

Мужики сжались, словно школьники, застигнутые врасплох на шалости. Кто-то замялся, кто-то уставился в землю.

— Так барин велят собраться, — неуверенно протянул кто-то из крестьян, прячась за спины других мужиков.

— Ну да, ну да, — ехидно протянул староста, прищурив глаза. — Боярину-то виднее, как потом скотину зимой кормить будем.

Я намеренно, демонстративно проигнорировал его тон, хотя внутри всё закипело. Игра началась, и я должен был показать, кто здесь хозяин.

— Значит так, — сказал я твёрдо, обводя взглядом всех присутствующих. — Ко мне пойдём. И прихватите штук восемь поленьев, обязательно одинаковых, да досок струганных возьмите штуки четыре.

Сказав это мужикам, я не оглядываясь пошёл обратно к себе во двор.