Восстание

Очевидно, съезд гостей уже начинался: через приоткрытые форточки вырывался на улицу сизый табачный дым, слышался гул голосов и топот ног.

Пьяные женские голоса нестройно, с повизгиванием, пели новую модную песенку о верховном правителе:

— Ладно поют, в самом подходящем месте, — проворчал Никита и плюнул. — Экая мерзость.

Он уже пробежал было мимо публичных домов, когда внезапно услышал дребезжание колес.

Никита сейчас же вспомнил о «керенке», полученной от вдовы купца Затеева, и остановился, прижавшись к забору.

Извозчичья пролетка проехала мимо и остановилась у подъезда ближайшего дома с красным фонариком.

Из кузова, покрытого поднятым верхом, вылезли двое военных и, расплатившись с извозчиком, вошли в подъезд под красным огоньком.

Извозчик стал заворачивать лошадь.

Никита нащупал в кармане «керенку» и, подождав, когда пролетка приблизится к нему, негромко крикнул:

Извозчик осадил лошадь.

— К Сукачевскому саду, — сказал Никита.

— Один… — сказал Никита, и вдруг ему пришла мысль сразу увезти в закрытой пролетке и Лукина.

«Поднятый верх и клеенчатый фартук закроют его. Нас никто не увидит. Сукачевский сад сейчас пуст, там почти безопасно…» — сообразил он и поправился:

— Да тут, недалеко, — сказал Никита, подбегая к извозчику и ставя ногу на подножку пролетки. — По переулку ста сажен не будет. — Он указал рукой в сторону пустыря с сараями.

— Да он меня там ждет. Поедем, — сказал Никита и опять ощупал в кармане хрустящую бумажку. — Я «керенку» заплачу…

Извозчик усмехнулся.

— «Керенка» теперь не велики деньги, — сказал он. — Разве что по пути еду. Веди его поживей, а то куды мы с тобой поедем, дальше и дороги нет, еще колеса в темноте поломаешь.

— Рад бы привести, да выйти сюда он не может.

— Больной, что ли? Никита замялся.

— Да хоть не больной, а вроде того, — проговорил он, как бы стыдясь рассказывать извозчику о своем приятеле. — Пьяный он был, ну и заснул тут при дороге за городом, в казармы возвращался… Сонного и пообснимали…

— Пообснимали? — удивился извозчик. — Солдата, да в этакую пору.

— Ну да. Брюки содрали, да что… Он солдат. А ну-ка, пока я его сюда веду, на офицера напоремся? Что тогда? Здесь их сейчас полным полно…

— Это известно, — сказал извозчик. — Сам только что двоих привез.

— Ну, видишь? А помочь солдату нужно. Хоть бы до квартиры его доставить, там я что-нибудь придумаю. Сам ты, наверное, солдатом был?

— Не был я солдатом. Я — ссыльно-поселенец, в каторге солдатчину отбывал, — сказал извозчик почему-то с гордостью.

— Поедем… — попросил Никита.

Извозчик расправил вожжи.

— Что поделаешь, раз человек в беду попал, помочь надо. Садись.

Никита вскочил на подножку.

Они свернули к слепым домам у пустыря и поехали шагом.