Восстание

— Так я пешком вас провожу? — осторожно спросила девушка, заметив, что старуха начинает сердиться.

Василиса нахмурилась.

— Говорю тебе, не вяжись со мной, — сурово сказала она. — Я тебе в прабабки гожусь, учить меня поздно и спорить со мной нечего. Мне, может, до смерти час остался, а тебе жить да жить… Вот как выходит… — Василиса пошла к двери, и вдруг голос ее стал мягче: — И через двор не провожай — ни к чему. Спасибо, что приютила, и подругам своим спасибо скажи. Скажи, мол, каторжная вдова благодарить наказывала…

Василиса вышла за дверь, спустилась с крыльца и, щурясь от солнечного света, пошла к уличной калитке.

Был тот светлый день с сухим морозом, какие нечасто выдаются в глухую зиму на Урале. После долгого снегопада недели спрятанное за облаками солнце снова поднялось над белой землей, и все на земле засияло ему навстречу, будто всюду вспыхнули припрятанные до времени тысячи крохотных солнц. Они сверкали и в рыхлых нетронутых сугробах у обочин дорог, и в толстых, как пшеничные караваи, шапках приземистых домов, и в снежных опушках заборов, и даже на проезжих дорогах в сотнях серебряных полосок, оставшихся после полозьев подрезных саней.

Василисе казалось, что вся земля пылает белым огнем и в ослепительном зареве этого белого огня движутся ей навстречу знакомые и близкие люди, удивительно похожие друг на друга, все веселые, с ярким румянцем на щеках.

И заснеженные деревья на перекрестке показались ей белыми весенними невестами — цветущими яблонями, в той поре пышного цветения, когда за гроздьями крупных цветов неприметна даже яркая молодая листва.

Она шла медленно и с удивлением глядела кругом, все примечая и всему радуясь, будто снова помолодела и снова увидела дорогой ей, но давно позабытый мир.

На углу Обсерваторской улицы, там где она утром встретила колонну заключенных, лежала в канаве ее длинная суковатая палка.

— Ишь ты, дождалась, — сказала Василиса.

Она остановилась, подняла палку и, опираясь на нее, как на посох, пошла дальше по улице к синему клочку неба, спустившегося к белым вершинам деревьев заснеженного сада. За садом был поворот на улицу, ведущую к заводу.

Прежде чем попасть в рабочий поселок, Василисе пришлось пройти через весь город, и, когда она вернулась домой, уже начинало вечереть.

Дома ей показалось неуютно и грязно. Печь была не вытоплена, комната — не прибрана. На полу вперемежку с сором валялись крохотные обрезки полотна, обрывки ниток, какие-то бумажки.

Василиса разделась, развела огонь под дровами, с вечера лежащими в печи, подвинула к огню чугунок со вчерашними щами и села на лавку, почувствовав страшную усталость и расслабляющую истому во всем теле.

«Прилечь пойти разве… — подумала она. — Да нет, погожу маленько.