Восстание

Голоса стихли, и слышался только сухой хруст и скрежет снега.

Конвоиры снова застыли на месте и снова казались неподвижными белыми истуканами.

— Почему они так медлят? — сказала Наталья, едва владея непослушными от стужи губами.

— Не знаю… — Ольга Владимировна глубже засунула руки в обшлага рукавов. — Наверное, не решили, что делать…

Мороз донимал все больше. В окнах арестного помещения зажглись мутные огни. Над крышами домов затеплилась первая звезда.

Наконец дверь растворилась и во двор торопливо вышли надзиратель с начальником конвоя.

Надзиратель приблизился к колонне и еще на ходу закричал:

— Мистер Кук очень сожалеет, что вы отказались от помощи Красного Креста… Но ладно — ваше дело… Заключенные, у которых есть дети, останутся здесь вместе со своими детьми. Остальные сейчас будут переведены в тюрьму.

Он кивнул начальнику конвоя и отошел в сторону.

— Матерям остаться на месте! Остальным шагом марш! — скомандовал начальник конвоя.

Поредевшая колонна женщин, на ходу выравнивая ряды, вышла на уже темную улицу. Ворота захлопнулись. Заключенные шли торопливо, стараясь согреться и поскорее попасть в тепло. Женщины даже повеселели — ведь они одержали победу и отстояли детей.

И вдруг до слуха Натальи донеслись женские крики. Сливаясь в единый вопль, они неслись со стороны того самого тупичка во дворе, где остались матери.

Наталья прижала к себе локоть Ольги Владимировны.

Ольга Владимировна вздрогнула.

— Подтянись! Подтянись! Не оборачиваться, — закричали конвоиры. — Шире шаг!..

Опять донеслись крики из гостиного двора и смолкли.

— Это там… Зачем мы ушли… — шептала Ольга Владимировна. — Зачем мы им поверили… Разве можно было верить…

— Подтянись! Подтянись! — кричали конвоиры.

— Обманули нас, обманули… Как же так я, как же так… — По щекам Ольги Владимировны катились слезы. — Обманули, негодяи… Теперь все пропало… Отберут детей, непременно отберут. Они нарочно нас раньше отправили. Много ли там сейчас матерей осталось, теперь им под силу с ними справиться… Наручники наденут, рты заткнут и — по другой дороге в тюрьму…

— Подтянись! Подтянись! Шире шаг! — кричали конвоиры.

— Ваши соображения? — глядя на карту, спросил Колчак стоящего перед ним Лебедева.

Лебедев замялся и сказал нерешительно:

— Они не могли так быстро подтянуть крупных резервов.

— Маневр, ваше превосходительство.

Колчак оторвался от карты и пристально посмотрел на своего начальника штаба. Во взгляде его была настороженность.