Восстание

Поверив в силу семеновских казачье-баргутских отрядов и в японцев, благожелательно относящихся к забайкальскому атаману, Колчак направил все свои стремления к тому, чтобы поскорее попасть в Иркутск под защиту японо-семеновских штыков. Он страшно торопился и настойчиво требовал от чешских станционных комендантов, чтобы те пропускали его поезд на восток вне всякой очереди.

Однако чехи, запятые спешной эвакуацией своих войск, не обращали на требования адмирала никакого внимания, и поезд верховного правителя Сибири продолжал тащиться от разъезда к разъезду в самом хвосте чешских эшелонов. Было похоже, что чехи уже перестали считать Колчака правителем и поезд его отнесли к разряду поездов с несрочным грузом.

Колчак пожаловался Жанену, телеграфировал в совет министров, требуя, чтобы министры там, в Иркутске, где находились все иностранные миссии, похлопотали, приняли меры и заставили бы обнаглевших чехов считаться с приказами верховного правителя, однако ничего не вышло. Жанен вместо приказа чехам немедленно пропустить поезд Колчака на восток телеграфировал адмиралу, что сделать для него ничего не может, так как чехам предоставлено право первоочередной эвакуации, и советовал отречься от диктаторской власти, обещая гарантировать ему свободный выезд за границу. О том же писали и сибирские министры. Они сообщили адмиралу, что хлопоты их не увенчались успехом и что присутствие верховного правителя в Иркутске сейчас вряд ли желательно, так как умы возбуждены, а политическое положение слишком остро. Они тоже рекомендовали Колчаку отречься от власти диктатора и уехать либо за границу, либо к Деникину.

Стало еще хуже. Командующий чешским корпусом генерал Сыровой, пользуясь правом первоочередной эвакуации, приказал остановить все русские поезда и отобрать у них паровозы, необходимые для быстрой эвакуации на восток чешских эшелонов.

Сто двадцать поездов: санитарных, штабных, воинских, поездов с семьями колчаковских офицеров и эвакуирующимися чиновниками различных ведомств, были рассованы по дальним тупикам станций и разъездов великой Сибирской магистрали, остановлены и обречены на замерзание. Сто двадцать первым поездом был остановлен поезд самого верховного правителя адмирала Колчака. И у этого поезда чехи осмелились отобрать паровоз.

Колчак был испуган и взбешен. Не рассчитывая на помощь Жанена, он вспомнил о собственных войсках и приказал новому главнокомандующему генералу Каппелю силой «призвать чехов к порядку» и заставить их вернуть паровоз верховного правителя Сибири. Каппель получил приказ, однако выполнить его не мог. У него не оказалось сил, чтобы «силой призвать чехов к порядку».