Восстание

— Разве не могут работать вместе, работать рука об руку, диктатор и верный ему главнокомандующий? — сказал Гайда.

Колчак поднял бровь, расправил на лбу морщины и вдруг улыбнулся.

— Да, если у них будут одни цели и одни стремления…

— Конечно, — поспешно сказал Гайда. — Конечно, только так… Но без военного диктатора нам не разбить большевиков и не закончить поход в Москве…

— До Москвы далеко, — проговорил Колчак и снова нахмурился. — Нам еще здесь, в Сибири, предстоит много хлопот, предстоит нелегкая борьба. Большевизм… Нужно его отсечь от народа и уничтожить. Большевизм…

Паровоз дал гудок, и салон-вагон, подрагивая, стал замедлять ход.

Гайда посмотрел в окно.

Толпа березок с поредевшей золотой листвой двигалась навстречу поезду. Среди березок там и тут багровели осинки. Кончился лес, и на буро-зеленых холмах замелькали домики пригородных дач.

— Сейчас станция Иркутск, — сказал Гайда. — Здесь непременно будут встречать мой поезд старые друзья. Нужно выйти на перрон… Вы пойдете?

— Нет, — ответил Колчак. — Я частное лицо, и вряд ли кто-нибудь знает, что я еду в этом поезде.

Когда поезд остановился на станции, генерал Гайда вышел из вагона и действительно увидел на перроне группу офицеров во главе с командующим войсками Иркутского военного округа генералом Элерц-Усовым, которого Гайда хорошо знал еще со дней чешского мятежа.

Офицеры вытянулись и взяли под козырек. Элерц-Усов, пожимая руку Гайде, поздравил его с возвращением и стал расспрашивать о высадившихся во Владивостоке войсках союзников.

Гайда отвечал рассеянно и односложно. Он все еще был занят мыслями о неоконченном разговоре с адмиралом.

— Иркутск — Москва, — многозначительно сказал Элерц-Усов, ударив перчаткой по эмалированной дощечке на вагоне. — Сама судьба указует вам путь…

— Да-да, — произнес Гайда и вдруг, вспомнив улыбку адмирала, спросил: — Вы знаете, кого я везу в своем поезде?

— Нет, ваше превосходительство.

Гайда нагнулся к уху Элерц-Усова и доверительно шепнул:

— Адмирала Колчака. Может быть, будущего диктатора России…

Колчак был обеспокоен разговором с Гайдой. Нашелся новый претендент на власть главнокомандующего. Он был опасен. Он стоял во главе чешского мятежа в Сибири, мятежа, который сделал его генералом и принес ему известность среди союзного генералитета.

«Вологодский прочит его в главнокомандующие, значит, так решила директория. Почему? Может быть, так хотят американцы? Вологодский был у мистера Морриса… Нет, но главнокомандующим должен быть диктатор… Нельзя отделять власти диктатора от власти главнокомандующего… Единственная реальная сила — это армия. Знает ли о Гайде Нокс?»

Адмирал откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

«Нокс.