Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Вывод: генерал Чунчо по- прежнему в какой-то игре, иначе такому мальчику тут и делать нечего...

— Сеньор адмирал? — чуть склонил голову здоровяк. — Господин советник вас ждет, он просил немедленно провести вас к нему...

Советник? Это было что-то новенькое, в прошлый раз Мазур не помнил, чтобы применительно к Авиле употребляли такой титул. Ну, многое могло измениться за двадцать лет...

Дон Себастьяно Авила встретил его в обширной приемной, украшенной старинными клинками и двумя батальными картинами, судя по мундирам, изображавшим какие-то эпизоды войны за независимость.

Никак нельзя сказать, что он изменился разительно — оказался из тех людей, которых годы не берут. Морщин прибавилось, и некогда черные, как смоль, бисмарковские усы стали серыми, как шевелюра — но он оставался прямым, как клинок шпаги, и двигался довольно бодро. И рукопожатие было крепким.

— Прошу в гостиную, адмирал, — сказал он, легонько взяв Мазура за локоть и поворачивая к одной из дверей. —- Я надеюсь, вы не откажетесь со мной выпить?

— От таких предложений я обычно не отказываюсь, — усмехнулся Мазур.

Стол в гостиной был накрыт не то, чтобы обильно, но роскошно: три бутылки с отличными нектарами и множество закусок высшего класса.

Дон Себастьяно наполнил рюмку Мазура до краев, а свою до половины, пояснив с уточняющей улыбкой:

— Эта врачи... Собственно говоря, они мне запретили спиртное совсем, но я не собираюсь следовать их бесценным советам. Ваше здоровье!

Он выпил первым — вполне возможно, намекая Мазуру, что бояться его угощения не следует. Не без житейского цинизма Мазур подумал, что это ни о чем еще не говорит: в конце концов, яд можно заранее нанести на внутреннюю поверхность рюмки так, что он будет совершенно незаметен.

Но превосходную канью выпил без колебаний: вряд ли генерал Чунчо пригласил его, чтобы отравить, скорее уж, учитывая его биографию и стиль, подослал бы декадента с пистолетом.

— Кстати, о врачах, — непринужденно продолжал дон Себастьяно. — Для меня примером в этом отношении служит покойный Хью Хефнер. В одном из интервью незадолго до смерти он говорил интересные вещи. Мне восемьдесят два года, сказал он, и без виагры я уже ни на что не способен. Но секс мне необходим каждый день.

Мой врач мне сказал: Хью, если ты и дальше будешь лопать виагру, оглохнешь совершенно. Я ему ответил: лучше я буду со слуховым аппаратом, чем останусь без секса. В этом что-то есть, не правда ли?

— Пожалуй, — светски сказал Мазур.

Со стены, с большой застекленной фотографии на Мазура снисходительно-устало взирал дон Астольфо, полуприкрыв глаза тяжелыми веками. Совершенно такую же фотографию Мазур видел когда-то в доме Ольги. И на этой в углу было написано несколько строк с размашистой подписью.