Время стрелять

Вообще же «Экстаз-холл», роскошно отстроенный и отделанный югославскими, финскими и турецкими специалистами на берегу Невской губы, сам являл сегодня некое подобие летательного аппарата неземной цивилизации.

Сегодня в почетной ложе «Экстаз-холла» восседали все те, кто хоть когда-то каким-либо образом познакомился со вкусом человеческого мяса и крови. Телекамеры пристально выявляли живые портреты званых гостей, снабжая изображения титрами с информацией о каждом из них…

— Гуд ивнинг, дамы и господа! — гостеприимным и властным тоном вещал Нестор Загубин, устроившийся на кафедре, выполненной в форме человеческого черепа.

Рядом с кафедрой высился гонг, а ведущий размахивал мощным молотком. — Сегодня мы с вами обращаемся к таинственному, зловещему, вездесущему, коварному, ненасытному и неуловимому существу, которое уже сожрало, по самым скромным подсчетам наших независимых специалистов, около ста человек, среди которых оказались и беспомощные дети-инвалиды, и спортсмены-олимпийцы, и беременные женщины, и работники правоохранительных органов. Сегодня мы обращаемся к тому, кого наш озорной народ прозвал Людоедом Питерским. Отзовись, чудовище, покажись, исчадие ада! Сегодня мы предлагаем тебе добровольно сдаться и отдаться, пардон, друзья, отдаться в некотором ином, конечно, смысле, отдаться на волю (или на долю) победителей! А сейчас на сцену выходят те, кто… ну, одним словом, вы сейчас и сами все ферштейн! Мужайтесь! Это типа того, что так оно иногда и бывает. Ага, когда от нас уже мало чего остается, а мы еще немножко мало шпацирен геен, не налюбились, вот-вот, не насытились цузаммен шлафен, — в Ваньке пляшут все суставы! Приветствуйте: у нас в гостях «Урок анатомии»!

Нестор энергично ударил в гонг, кафедра-череп засветилась, сцена погрузилась в темноту, раздалась тревожная потусторонняя музыка, и на сцене возникло несколько человеческих скелетов: они начали исполнять танцевально-акробатические номера.

Постепенно, от кульбита к кульбиту, скелеты рассыпались на части, и под конец остались черепа, конечности и различные крупные кости, которые вдруг соединились в нечто напоминающее козлиную морду и тотчас исчезли. Сцена осветилась, но на ней уже никого не было, кроме Нашатыря. Раздались аплодисменты.

— Молодой-красивый, как бы это нам на праздник попасть, а? — вырвал Марка из забытья низкий женский голос, обладательница которого, болезненно-полная особа, мечтательно смотрела на Клептоняна своими узкими из-за общего ожирения глазами. — Не можешь нас выручить, а мы для тебя что-нибудь хорошее сделаем?

Рядом с толстухой нарисовались еще две тетки, тоже по виду отпетые пьянчуги.