Время стрелять

 — Будешь? У меня, кстати, тоже такие экземпляры встречаются. А возьми хоть нашу знаменитую троицу — Жанна, Тоня и Зоя, — они-то за эти годы до чего опустились! Правда, на них и несчастья одно за другим сыплются, но это, я тебе скажу, к великому сожалению, — вполне закономерный результат их образа жизни. Я в последнее время не то что стала шибко суеверной, а просто как бы угадала некоторые законы нашей жизни и согласна с такой мыслью, что одна беда все-таки почти неизбежно притягивает к себе другую.

— Может быть, и так. У меня, по крайней мере, как раз та ситуация, — инспектор по опеке закурила, сладко затянулась и закашлялась, но продолжила свою речь: — Я слышала, у них там всех переубивали? Это правда?

— У Ремневых бабушку убили.

Да ты ее знаешь, Ефросинья, она еще все ходила по помойкам да по овощебазам побиралась, — Софья прикидывала, останется ли вопрос с брюками только между ними, или Мультипанова понесет эту информацию, словно стремительный весенний ручей бумажный кораблик. — Колька Махлаткин, слава богу, выжил. Правда, у него, кажется, новая беда: в анализах — ВИЧ. У Бросовых просто стихийное бедствие: Никита, Парамон, Люба — все погибли! Наташа тоже, ну да ладно, там еще не все понятно…

— Вот как людей сметает! Прямо как на войне! — Лариса не могла отвести своего любопытного взгляда от мужских брюк.

 — Пашуля выписывается, да?

— Да, готовлюсь к получению, — кивнула инспектор ОППН в сторону весьма поношенных штанов и затушила свою сигарету. — Я с тобой согласна, что все, что сейчас происходит, действительно очень похоже на войну, об этом многие говорят. Ну что, будем собираться?

— Конечно-конечно! Я, можно сказать, уже готова! — гостья поднялась и оправила на себе одежду.

 — А ты слышала про то, что вчера в городе творилось? Во время «Людоед-шоу», ну, который в «Экстаз-холле» проводили, вдруг объявили, что зал заминирован! Что тут началось: паника, какую только в кино показывают! Говорят, даже кого-то задавили!

— Да, я по «Новостям» уже смотрела, — домывала посуду хозяйка. — Я думаю, это кто-то просто побаловался.

Женщины свернули с Большого проспекта в переулок, поскольку вход в дом, в котором проживали Бебене, был отсюда. Кодовый замок на входных дверях был сломан, а сама дверь была изрисована половыми органами и исписана нецензурщиной.

На первом этаже, на котором находилась искомая квартира, пахло кошачьими и людскими испражнениями, почтовые ящики были сорваны, доносились чьи-то приглушенные этажами ругательства, резкий нечастый стук и назойливое жужжание электроинструментов.

Замка на входной двери не было. Звонка тоже. Провода были вырваны до самого основания, поэтому их было невозможно соединить. Для обеих женщин все это уже давно стало привычным.