Время стрелять

 — «Да второй день уже вроде пошел, — она мне отвечает, — а что?» — «Да как бы, наподобие того, что шмонит от него уже довольно-таки неслабо, он чем, по жизни, болел-то?» — «А всем, это самое, болел, — значит, отвечает, — чем обычно старики да пьяницы болеют!» — Филипп улыбнулся, раздвинув свои несоразмерно крупные, словно болезненно опухшие, губы.

Эта часть лица Мультипанова неизменно привлекала к себе внимание окружающих из-за своих впечатляющих габаритов. Сейчас его губы пылали, словно обладали внутренней подсветкой, что также являлось особенным свойством лица младшего санитара.

Вообще его губы, которые часто обсуждали в больнице, выглядели так, будто их приставили к лицу Филиппа от какого-то иного, очевидно принадлежащего очень рослому человеку. Лицо Мультипанова, по мнению коллег, напоминало девичье: мягкие скулы, ясные голубые глаза, румяные щеки. Корнею запомнилась шутка Еремея Уздечкина, когда тот, в первый раз увидев Филиппа, сравнил его с «отсасывающей головой», то есть тем изделием, которое можно было встретить в секс-шопе.

— А я потом уже, это самое, от людей услышал, что больные, особенно если раковые, да еще когда у них ливер гниет, — так от них еще при жизни смердит, как из сральника.

Веришь ты, прямо слюна от тошноты набегает!

Сегодня Мультипанов сменял Ремнева в морге. Коллеги, как обычно, если не случалось никаких экстренных дел, расположились в прозекторской для завтрака.

— А ты, Филя, кстати сказать, знаешь, как жмурика от его вони радикально избавить? — Корней продолжал намазывать шпротным паштетом толсто нарезанные куски батона, разложенные на несвежей газете. — Тебя этой грамоте покамест еще нигде не учили?

— Не-а! — с паузой моргнул своими иногда чрезвычайно жалобными и тоскующими глазами Мультипанов, одновременно помешивая двумя алюминиевыми чайными ложками в дымящихся стаканах в розовых пластмассовых подстаканниках, стоявших, как и вся трапеза мужчин, на поверхности жестяной тележки, предназначенной для перевозки покойников.

 — Я ж тебе говорил: давай курсы откроем! А что для этого надо? Блин! Да ты, Корней Иваныч, с этой подсветкой сам, это самое, на мертвяка дюже смахиваешь!

— Да и ты, малой, сейчас не приглядней кажешься! Так ты слушай мой рецепт дальше! Значит, для того, чтобы не задохнуться, надо ему брюхо резектором одномоментно вспороть — оттуда сразу фонтан вони ударит, — а ты к этому фонтану зажигалочку подносишь и так это — чирк! Тут вся вонь и прогорит! — Ремнев огляделся вокруг, словно оценивая реакцию аудитории, которая, впрочем, кроме Филиппа была представлена лишь мужским трупом, рассеченным Корнеем во время ночного дежурства и ожидавшим в прозекторской дальнейшего вмешательства патологоанатома.