Время стрелять

 — Ты понимаешь, я ведь сейчас не про то толкую, эксперт ты или нет, а про то, что пернатые, по моим понятиям, вообще-то, с кем хотят, с тем в свое удовольствие или по зову природы жарятся и сами в этом своем непостоянстве, можем быть уверены, никакого особого греха не усматривают.

— Ну ты, дядя Корней, прямо как пастор Джон заговорил! — блеснул округлившимися глазами Мультипанов. — Зачем нам такие запутки?

— Кто-кто? Джон? — Корней встал, расстегнул брюки и вдруг резко повернулся в сторону напарника. — А кто это, если не секрет?

— Да есть тут один такой америкоз, который себя проповедником называет.

Он у Ангелины Германовны квартиру снимает, — Филипп капнул в стакан воды и начал интенсивно размешивать. — Люблю, чтобы с пеной получалось! А этот Джон, он еще это самое…

— Погоди-погоди, Филя! Давай-ка я тебе вначале все про голубей растолкую, а позже мы с тобой к этому Божьему слуге вернемся, обязательно вернемся! — Ремнев сел на свое место, взял стакан и шумно отхлебнул кофе. — А мне и без пены сгодится! Так вот я и задаюсь вопросом: в чем же тут зерно? У нас, значит, в этой поговорке три слова наличествуют и два из них как бы одно и то же означают: ну то есть птица — это как вид или род, как там оно в учебниках-то правильно записано, не помнишь? Ты же, парень, меня моложе лет на двадцать будешь, должен бы, кажется, хоть что-то со школы помнить?!

— Ты думаешь, если я тебя реально моложе, то прилежней тебя учился, что ли? Какая досадная ошибка! — Филипп наполнил стакан, помешал и разочарованно исказил лицо.

 — Тьфу ты, параша, а не кофе! Ну что там в школе было, сейчас вспомню: простейшие — это планктон, туфелька, инфузория, дафния, циклоп…

— Да какой там, мать твою за ногу, циклоп простейшее?! — закашлялся Корней и начал надевать свои спортивные брюки, в которых обычно приходил на работу.

 — Я из-за тебя даже чуть не захлебнулся! Циклоп-то твой, он, промежду прочим, повыше Исаакиевского собора придется! Ну да, этот чувак не менее Кинг-Конга ростом, только с одним шнифтом прямо посреди лба!

— Ну ты меня и насмешил, Корней Иванович! — сощурился Мультипанов.

 — Ты мне про одного циклопа вячешь, а я-то тебе совсем про другого! Веришь ты, есть такая шушера, которую, может быть, не всякий человек невооруженным глазом и опознает, — вот ее-то и назвали ученые «циклопом». А за что назвали — я за то не отвечаю, может быть, у этой твари всего лишь один глаз имеется! Ну а ты про кого подумал?

— Ладно, не бреши, Филя, не сбивай меня с хода моей мысли! — Ремнев залпом допил кофе, отер мокрые губы рукавом и начал надевать спортивную куртку с капюшоном.