Время стрелять

— Слушай, а ты у Марика, кажись, уже был в гостях, да? — спросил Еремей.

— Ты знаешь, я был у него один раз, и у меня создалось о его школе очень странное впечатление, — улыбнулся Геродот.

— А что так? С элементами содомии? — засмеялся Уздечкин.

— Ну как тебе сказать? Я думаю, не без того, только все это внедряется исподволь. Семечек хочешь? — Сидеромов протянул спутнику бумажный пакет. — Я вообще не очень понимаю принципа уподобления людей животным. Казалось бы, человек — высшее создание на земле, подобие Божие, и вдруг какие-то там змеи или обезьяны!

— Спасибо! Отсыпь немного.

Все-все, хорош! У меня от них чего-то глотка болит! — Еремей сомкнул свою ладонь и переправил семечки в карман куртки. — Да, в этом ты совершенно прав! Вон князь Волосов ни о каких зверях не рассказывал, а как работает? Как он на «Людоед-шоу» классически шестнадцать бойцов разложил? Если бы не эта ложная тревога по заминированию, он бы, наверное, еще чего-нибудь показал. А ты, кстати, не в курсе, кто эту провокацию сотворил?

— Считай, что ты угадал с первого раза! — Геродот не смог сразу отделаться от шелухи, прилипшей к его нижней губе, и демонстративно отщелкнул ее указательным пальцем.

 — А чего, здорово они обосрались, да?

Друзья дошли до набережной Макарова и повернули направо, как и объяснял им Клептонян.

— Да у меня, кстати, тоже была такая мысль, чтобы им как-нибудь подгадить, — сознался Еремей. — Но ты меня опередил! Молодец!

— Молодец среди овец! — аукнулся Геродот и осмотрелся. — Сэнсэй говорил, до зала можно еще дворами дойти, но я его инструкцию не очень понял. В прошлый-то раз он меня сам сюда вел.

— А как вел-то, под ручку? — Уздечкин ловко сплевывал, словно сдувал, шелуху.

 — Да давай уж так, как вернее, а то будем здесь кружить, пока совсем не околеем!

— Вообще-то, действительно прохладно и, главное, очень дует. Это с залива. Он здесь совсем рядом! — Сидеромов поежился. — А, вот этот дом! Теперь во двор и налево.

Молодые люди окунулись в просторный, наверняка проходной двор и тотчас различили резкие звуки команд, крики и хлопки ударов. Они сделали еще несколько шагов и заметили, что три окна на первом этаже открыты, а за ними в мертвенном свете неоновых ламп перемещаются дети и подростки в перчатках и накладках на руках.

Еремей и Геродот приблизились к среднему окну, заглянули внутрь и увидели Марка, на котором из одежды имелись лишь одни трусы в красно-белую полоску. Впрочем, почти все его воспитанники придерживались того же минимума. Все были настолько увлечены процессом тренировки, что даже не обращали внимания на окна, за которыми, наверное, можно было различить лица смотрящих.

— Может быть, нам не стоит сюда заходить? — Уздечкин подозрительно скосился на друга. — Я думаю, пацаны такую школу не одобрят.