Время стрелять

 — Он, подонок, на меня тут один раз уже выкатился, так я ему тогда чуть пасть не порвал! А он, видать, беспамятный и вот опять, видишь, за старое хватается!

— Слышь, Ерема, ты мороженого хочешь? — Геродот соблазнился ярко освещенным лоточным прилавком и уже готовился обратиться к скуластой и обветренной, как утес, кареглазой азиатке. — Тебе какое лучше взять, цветное?

— Ну ты, Гера, тоже придумал! Да разве можно нам с тобой, реальным пацанам, мороженое жрать? — Уздечкин изобразил Марка и так же, как Клептонян, широко растопырил пальцы. — Ты только Марику не проговорись, а то он с нами больше целоваться не будет!

— Так что, в натуре, не брать, да, а почему так? — Геродот также стал говорить в нос, продолжая пародию на Сэнсея.

Он улыбнулся продавщице. — Девушка, мне, пожалуйста, вот этих две штучки!

— На, возьми бабки! — Еремей протянул другу деньги, а сам повернулся в ту сторону, в которую ретировался кричащий сумасшедший и откуда теперь доносились его нервные сердитые возгласы. — Бери давай! Пока что я у тебя еще не на содержании!

— Ничего-ничего, пусть это станет скромным авансом! Да у меня мелочи полные карманы, сейчас просто разорвутся, а кто потом будет штопать? — Сидеромов получил свою покупку и протянул другу его долю: — Пожалуйста, только ты все сразу не хавай, а то простудишься!

— Ага, простудифилисом заболею! — Уздечкин принял гостинец и пробежал по упаковке глазами.

 — Да ты еще и шоколадное взял! Ну все, нам теперь в КПЗ лучше не попадать!

— А я, честно говоря, туда пока и не собираюсь! — Геродот быстро развернул фольгу и коснулся языком шоколадной оболочки. — А полизать-то его хоть можно?

— Вот с этого-то все и начинается! — Еремей тоже начал лакомиться.

 — Глянь, какие танцоры!

Перед стенами бывшего Дворца культуры, а ныне прибежища бесчисленных офисов неуклюже, но резво выплясывали две фигуры. Это были женщина-карлик и мальчик лет десяти с почерневшим от холода лицом. Оба были бедно и плохо одеты. Карлица била по поребрику каблуками красных резиновых бот, которые, судя по мелькающим из-под рваной зеленой юбки белым, в синяках, икрам, были одеты на босу ногу. На карлице угадывался плеер с наушниками, под аккомпанемент которого она, видимо, и танцевала.

Неожиданно женщина начала мычать и объясняться с мальчиком языком жестов.

— Да она, кажись, еще и глухонемая?! — толкнул друга в бок Уздечкин. — У тебя как, таких девчонок еще не было?

— А ты ее правда очень хочешь? — Сидеромов заговорщически зашептал Еремею в ухо: — Могу тебе это устроить. За сколько мне ее заряжать?

— Только после тебя! — невольно поперхнулся мороженым Еремей. — Ты, кстати, и шкета ее заодно проверь, мы его Марику презентуем.