Время стрелять

Его никто не спросил, кто он и зачем пришел. «Вот времена настали! — подумал Корней и покачал головой в такт своим мыслям. — Раньше-то такой бардак разве бы допустили? Иди куда хочешь! Ну и распустились!»

Ремнев прошел сквозь приемный покой внутрь больницы и оказался в длинном коридоре, по которому также перемещались люди. Он двинулся налево и через некоторое время поравнялся с лифтовой площадкой, где уже стояло несколько человек в ожидании свободной кабины.

— Ну что, девочки-красавицы, опять свои суперпрокладки в унитаз бросаете? — Корней улыбнулся рыжеволосой молодой женщине в белом халате, раскладывающей для больных лекарства по картонным коробочкам.

 — Кому-то из вас было трудно до ведерка дотянуться, а мне — полдня работы!

— А вам здесь, собственно, что надо? — подняла пшеничные ресницы, а вслед за ними желто-серые глаза веснушчатая медсестра. — Мы, кажется, никого не вызывали.

— Да мне-то, собственно, никого и ничего не надо, — продолжал растягивать темные усы приземистый мужчина, выглядевший как сантехник. — А то, что не вызывали, так это, девонька, на другом уровне решается — на уровне руководства амбулаторией! Вчерась мы восьмой этажик освоили, а сегодня к вашему седьмому приступаем.

— Так вы кто, сантехник, что ли? — окончательно отвлеклась от лекарств женщина.

— Так точно, угадали! — Ремнев кивнул головой. — У вас на отделеньице проблем не имеется?

— Да нет вроде бы, — задумалась медсестра. — Сейчас просто никого уже нет из тех, кто у нас этим вопросом владеет.

— Ладненько, уважаемая, — по-свойски улыбнулся Корней. — Я тогда с вашего разрешеньица посмотрю, что, как говорится, почем, а ежели что-то в системе не в порядке, тогда уже будем с вашим руководством решать.

Ладненько?

— Да. Идите, только больных не очень беспокойте, — напутствовала женщина и возвратилась к своему прерванному занятию. — Особенно реанимационных. Там у нас в пятой палате один очень тяжелый мужчина лежит. Даже не знаю, до конца моей смены дотянет или нет. Ну не люблю я, когда в мое дежурство кто-нибудь умирает, особенно на праздники: тут тебе и Восьмое марта, и покойник! Ну неприятно как-то, правда?

— Да уж куда неприятней! — усач сочувственно покачал головой. — Ладненько, сеструшка, пойду я займусь своим делом, а вам своим не буду мешать заниматься.

— Конечно-конечно, — согласилась медсестра и захрустела лекарственной упаковкой.

Ремнев постоял перед палатой номер пять, прислушиваясь, не исходит ли изнутри каких-либо звуков, и внимательно принюхался. Нет, ничего настораживающего: ни движения, ни запаха. Корней вошел внутрь блока, остановился в тамбуре, закрыл дверь и вновь насторожился. Кажется, все спокойно. Ремнев приоткрыл дверь в палату и заглянул внутрь. На кровати лежал мужчина.