Время стрелять

 — Ничего бабец, да? Ты сам-то, Андрон, как, не отказался бы с такой моделью недельку покувыркаться? Или тебе все-таки лучше, чтобы без ноги?

— Тебе — без сисек! Товар нормальный! Я, как всегда, руками и ногами — за! Кстати, Таран, мне люди сказывали, что за ней наш Ерема до армии увивался. Она тогда еще не была никакой знаменитой Лолитой Руссо, а числилась Дашкой Весовой: папаня — офицер, мать — что-то на манер учителя или инженера, — Валежников продолжал листать журнал, смачивая слюной краснеющий на фоне белых страниц указательный палец.

 — Кофе будешь жрать? Как Рашида говорит — «кофа»!

— Давай, забодяжим этой отравы! — оживился Дима и посмотрел в сторону пожелтевшего белого пластикового электрочайника. — Ну и что же с того, что ее Ерема раньше шпокал? Сейчас-то она дорогая баба! У него не хватит башлей расплатиться даже за то, чтобы ее за сиську подержать! Как ты думаешь, а кто ее спонсирует? Сейчас же все такие тетки на подсосе.

Входная дверь отворилась. Это возвратились рабочие. Они были без масок, и их лица действительно выглядели достаточно экзотично.

Теперь на носилках лежали отбойный молоток и бухта с электрическим кабелем. Мужчины прошли мимо вахты.

— Если я скажу — ты мне не поверишь! — Андрей в быстром ритме хлопал журналом по колену и наблюдал за движениями друга. — Там вода есть, втыкай!

— Если я тебе воткну, так ты потом всю ночь вынуть не сможешь! Будь с такими словами поосторожнее, а то вдруг я тебе поверю? — Таранов включил прибор. — Давай, Валежник, колись, если знаешь, а то я тебя после вахты под пресс пущу, и ты от меня тогда даже кофием не откупишься!

— А я к себе на подмогу Ерему призову, он тебя опять вырубит! Как в «Мерзлоте», коленом в печень, по-тайски, хрясь! — Валежников вновь обратился к журналу.

 — «Стану для мамы с дочкой живым туалетом», «Кто хочет стать свидетелем интимной жизни гермафродита», «Наручники, порка, клизмы»… Ё-мое! Я торчу! Нет, братан, мы до этого еще не созрели!

— Ну это дело еще надо посмотреть, кто кого забодает! Меня, брат, много раз щипали! — Дмитрий плюхнулся на стул возле окна, через которое охранники выдавали ключи от кабинетов, и тяжело и шумно вздохнул.

 — Я тебе так, чума, по-свойски скажу: на ринге рубиться и по-настояшке друг друга кромсать — это совсем даже разные вещи!

— А кто этого, блин, не знает? Ясный перец, там спорт, а значится, всякие правила, а здесь — бытовуха, поэтому тебе могут так засветить, что потом только на лекарства и будешь работать! — Андрей отметил что-то маркером в журнале.