Время стрелять

Вроде как и замуж вышла. Ну так ей уже лет девятнадцать, наверное, — Софья прикурила от зажигалки инспектора по опеке. — Спасибо, Ларочка.

— Кате семнадцать, она сейчас в баре работает. Ну а младшие? — Мультипанова шумно выдохнула струю дыма. — Паша, четырнадцать лет, — в интернате, Вера, десять лет, — в школе, но у нее-то как раз самый тяжелый случай.

— А что такое? — майор милиции коснулась средним пальцем своей щеки, легонько прижала его, немного провела в сторону рта и отвела руку от лица.

 — Опять какой-нибудь криминал?

— А то, что она и по крайней мере две ее подруги уже не первый год сожительствуют со взрослыми мужчинами кавказской национальности! — Лариса машинально отследила движение собеседницы, но тут же изобразила еще большее равнодушие к ее манипуляциям. — Не веришь? На вот, почитай! Это Верочка пишет им послание, мне эту тетрадку их социальный педагог передала, говорит, если только увидите Морошкину, она женщина боевая, отдайте, пожалуйста, сразу ей, пусть она попробует что-нибудь сделать — школа пока бессильна!

Лариса протянула инспектору ОППН тонкую ученическую тетрадь.

На обложке нежно-розового цвета среди веселых персонажей детских мультяшек было написано: «Вера». Под типографским словом «Тетрадь» было написано, что это черновик ученицы 6 «е» такой-то школы Заметновой Веры.

Софья перевернула обложку. Бумага была разлинована в клетку. Поля отсутствовали.

На первой странице были неаккуратным почерком выведены различные слова под номерами: «пить», «молоко», «ужин». На второй странице были написаны и перечеркнуты несколько французских фраз. На третьей странице наличествовало расписание занятий. Далее следовали чистые листы. На середине тетради Морошкина обнаружила текст письма. Оно занимало целую страницу, разрисованную красными сердечками, а на соседней странице было изображено огромное сердце, внутри которого оставались незакрашенными буквы, образующие слово «Love». Софья начала читать текст:

— Ну как тебе эта беллетристика? — на лице Мультипановой возникло торжество, она водрузила правую ногу на левую и нервно покачивала повисшей голенью из стороны в сторону. — Вот такая сексуальная революция! Что дальше-то будет?

— Ну а что, Лара, разве в наше время таких историй никогда не случалось? — Софья безразлично отбросила окурок.