Время стрелять

 — Три раза, по-русски! Мы же в России, правда?

— Да-да! Но я предпочла бы сейчас оказаться где-нибудь в твоих краях, — погрустнела женщина. — Ты не представляешь, что в этой стране творится!

— Что? Новый революшен? — американец сбросил черную куртку, очень похожую на морской бушлат, и унты. — Опять товарищи, да?

— Пока нет, но за эту неделю я потеряла всех своих самых близких и родных людей! — Шмель вошла в гостиную, обернулась к гостю и, простерев к нему руки, начала падать. — Мне этого не выдержать! Нет, я не смогу, не смогу больше жить!

— Ах, Ангелина! Я слышал, да, я немного слышал ваш радио и думал для тебя! — Джон подхватил женщину под мышки, но не смог удержать, а лишь ослабил падение, которое они совершили вместе.

 — Ах, Ангелина, какой кошмар! Я буду тебе скоро помогать вставать и лечиться лекарства!

Ангелина лежала на диване, когда вновь зазвонил телефон. Собственно, зазвонил — это из прошлого, у Ангелины аппарат скорее пел, издавая высокие протяжные звуки. Она взяла трубку.

— Алло! — произнесла Шмель. — Слушаю вас!

— А я вас! — аукнулось в трубке. — Как настроение?

— Вам кого? — спросила женщина, не склонная сейчас ни шутить, ни кокетничать.

 — Вы по какому номеру звоните?

— Ангел, ты, что ли? — вновь прозвучал чем-то знакомый хриплый мужской голос. — Голос-то, кажись, твой.

— Руслан?! Ты?! Где ты, Руслик?! — встрепенулась Ангелина. — Милый ты мой, приходи скорее! Адрес помнишь?

— Да я, Ангел, уже здесь, сейчас к тебе закумарюсь! — все громче говорил Драев, словно опасался, что его все-таки недостаточно ясно слышат. — Отпирай засовы!

— Заходи, конечно заходи! — Шмель метнулась в прихожую.

 — Господи, как же это так?! Я…

— Ладно, не части! — неожиданно спокойным тоном произнес Руслан. — Слышь, а какой у тебя код?

— Сто пятьдесят восемь! Сто пятьдесят восемь! — выпалила Ангелина, по инерции продолжая вслушиваться в замирающие звуки ставшего ей вдруг неизмеримо родным голоса. — Ой, какой ты молодец, а, какой молодец!

Левша возник не один, его сопровождали двое молодых людей, которых он называл Чистый и Стрелок. Они были из разгромленной ментами бригады Руслана, и, вырвавшись на волю, он решил испытать пацанов в своей экспедиции в Санкт-Петербург.

Чистый выглядел на голову выше Драева, черты его лица были выразительными и запоминающимися: выдающийся, похожий на поднятое забрало лоб, длинный массивный нос, напоминающий рукоять старинной трости, широкие, несколько вывороченные ноздри, мощные, как у жеребца, скулы, изумленный, словно знак «бубей», рот и тяжелый, с глубокой расщелиной подбородок. В отношении затылка все обстояло значительно скромнее — от макушки до шеи можно было провести почти прямую линию.