Выбирай

– Он проснется… – все дальше отступая, шепчет, – он не может… я же… он же… Артем! – срывается в истерику Кати и, словно в замедленной съемке, оседает на пол. – Макс!!!

– Кати, – подлетаю и хватаю бледную, как смерть, девушку, но она меня уже не слышит. По щекам катятся горькие слезы, и ее трясет. Словно в ознобе, бьется все тело от истерики, от страха и боли. Хочется помочь, успокоить, но и у самого в душе все разрывается от чувства страшной несправедливости.

Да и есть ли вообще способ успокоить человека, который только что узнал, что любимый человек при смерти? Думаю, нет.

Твою мать, но как же в этот момент и мне хочется закрыть глаза, чтобы не видеть, чтобы не прощаться, чтобы… все закончилось.

Единственный человек, что был со мной всю мою гребаную жизнь, одной ногой почти почти переступил страшную черту.

Сколько так проходит времени, пока я сижу на полу и пытаюсь успокоить кричащую и рыдающую Кати, не представлю. Последнее время я вообще перестал смотреть на часы. Ощущение, будто, если ты следишь за стрелками на циферблате, они идут быстрей.

В итоге, выбившись из сил и с помощью медсестер напоив Кати успокаивающим чаем, укладываю девушку друга в соседней палате, которую клиника нам любезно предоставила, и набираю Лии, которая вот-вот уже должна приехать сюда, сообщение. Мне срочно нужна моя опора, иначе я рискую, как и все остальные, “провалиться” в бездну.

Она срочно мне нужна рядом.

Следующие пара дней сливаются в одну картинку.

Я, честно говоря, не помню, ем ли, сплю ли.

Мне кажется, почти двое суток я только и делаю, что закидываюсь кофе и сижу в коридоре рядом с палатой друга, не находя в себе сил зайти и увидеть всегда цветущего и пышущего жизнью Гаевского слабым и медленно угасающим.

Роковое стечение обстоятельств.

Перерезанные тормозные шланги, которые сами по себе не имели бы значения, если бы не проливной дождь, что зарядил в ту страшную ночь, и встречная фура, от столкновения с которой Гай и уходил.

Первое, второе, третье – цепочка из действий и совпадений, которая привела нас всех сюда.

И спусковым крючком стал тот, кто благодаря Александру Марковичу Гаевскому будет теперь гнить в тюрьме до конца своих дней.

Уж в этом я не сомневаюсь.

Вот только арест Романа Савельева, к сожалению, не способен нам вернуть нашего для одних друга, для других сына… а для Кати жениха.

– Артем Валерьевич, что с завещанием? – разрезает тишину кафетерия бас личного адвоката Гаевского, что прилетел пару часов назад по просьбе отца Макса.

– Что? – поднимаю тяжелую голову и смотрю на мужчину, с которым встречались пару раз. Смотрю, а слова не доходят до мозга. – О чем вы?

– Завещание, говорю… – снова повторяет мужик, словно не понимает, что завещание – это последняя вещь, о которой сейчас хотелось бы думать.