За миг до полуночи

Ада обратила внимание на то, что Лопухин абсолютно трезв. И раздражен до крайности. От самоуверенности не осталось и следа. Что с ним в последнее время происходит?

– Войти можно? – хмуро спросил тот.

– Что ж… Ада посторонилась.

Лопухин прошел на кухню, хлопнул дверцей холодильника, невольно поморщился и бросил:

– У тебя, как всегда, жрать нечего.

– Там есть суп, – по привычке возразила Ада.

– Собак корми своим супом.

– Как ты смеешь говорить так о моем отце? – она слегка повысила голос. – Он уважаемый человек!

– В отличие от тебя.

– Тебя еще не выгнали с работы?

– Как поживает твой юный любовник? У меня есть подозрение, что он тебя бросил! – с торжеством сказал Лопухин. – Что-то я давненько его здесь не видел.

– Ты следишь за моим домом?!

– Приходится. За тобой надо присматривать. Я боюсь, как бы ты не отписала этому жиголо нашу квартиру. С тебя станется. Ты же шлюха.

– А, может, я хочу здесь жить? И прописаться, – нагло заявил бывший муж.

– Ну, что стоишь? Давай хотя бы свой собачий корм!

– А не пошел бы ты вон?

Вместо того чтобы уйти, он нагло развалился на стуле. Вместо того чтобы выставить его за дверь, Ада поставила на плиту кастрюльку с супом. Сработал рефлекс. Они выпустили пар, разговор перешел в мирное русло.

– Что случилось? – поинтересовалась Ада, наливая ему суп. Лопухин набросился на еду с жадностью. Между двумя ложками супа спросил:

– С чего ты взяла, что что-то случилось?

– Во-первых, ты трезв. Во-вторых, пришел ко мне. Тебя бросила женщина?

– Сколько лет я тебя знаю? Ты на мели. И не притворяйся.

– Ну, допустим. Временные трудности. Приходится экономить, – пожаловался он. – Обедать у бывшей жены.

– Я веду ночной образ жизни. Для меня это обед. Уж не знаю, придется ли позавтракать.

– Ага! У тебя проблемы с работой! – с торжеством сказала Ада. – Рябов тебя все-таки выгнал!

– С чего ты взяла? – бывший муж уткнулся в тарелку, и Ада поняла, что попала.

– Пока еще нет. Но все к тому идет, – уныло сказал Лопухин. – Кажется, я заигрался. Забыл, что Рябов не выносит, когда на него давят. «Или – или» он не понимает. Ему легче человека заменить, чем какой-нибудь пункт в договоре. А с работой нынче проблема. Черт знает, сколько народу валит в юридический! И сколько каждый год заканчивает! С юристами явный перебор. Молодые, наглые. Зарплату им кладут в два раза меньше моего и надо же! Соглашаются!

– И что ты собираешься делать? – осторожно спросила Ада.

– Есть вариант, – Лопухин бросил на нее загадочный взгляд из-под длинных ресниц. Вид у него, конечно, был потасканный, но кое-что от былой привлекательности осталось. Например, ресницы. Белки глаз в красных прожилках, веки набрякли, а ресницы все еще хороши. Но почему она об этом думает? О! Ада прекрасно знала этот взгляд.