За миг до полуночи

Крохотные кофейные чашки, блюдо с тортом.

– А шампанское? – спросил Монти.

Она опустила поднос на журнальный столик, и вскоре в зале появились бокалы и шампанское. Мария Казимировна посмотрела на этикетку и удивленно подняла брови:

– Я вижу, вы хорошо разбираетесь в винах.

– Я знаю, что это хорошее шампанское, – сухо сказала Мария Казимировна. – Простым смертным не по карману.

Он взял в руки бутылку и принялся откручивать проволоку. Открыл аккуратно, чтобы не пролить, не брызнуть на стены и потолок. Она дорожит своей маленькой квартиркой и своим покоем, это видно. Наполнил бокалы, сам же сказал тост. Точнее, повторил:

Мария Казимировна сделала лишь один глоток. Он понял, что напоить и разговорить ее вряд ли удастся. Может, обаять? Улыбнулся и спросил:

– Вы не удивились, что я к вам пришел?

– В общем-то нет. Это могло случиться и могло не случиться в равной степени. Я абсолютно спокойна, потому что мне нечего тебе сказать.

– То есть? – слегка оторопел он.

– Я не знаю, кто твоя мать.

– Как это не знаете? Вы же взяли меня из ее рук! Она что, не представилась? Но хотя бы внешность ее можете описать! Возраст, особые приметы. Я ее из-под земли достану!

– Дело в том, что их было трое.

– Избавь меня от подробностей. Тебе лучше поговорить с моей племянницей, Адой. Но я думаю, что встречаться вообще не надо ни с кем. – Мария Казимировна говорила медленно, тщательно проговаривая каждое слово. Монти это начинало раздражать. Он не выносил, когда ему читали нотации. А она именно это и делала: – У каждого из вас своя жизнь. У них семьи, дети. У тебя тоже. Семья. Ты что, недоволен своими приемными родителями?

– Да не в этом дело! – горячо сказал он. – Я просто хочу знать.

– До сих пор не хотел.

– Появились обстоятельства, – с нажимом сказал он.

– Мне нечего тебе сказать. Роды принимала Ванда, моя мать, а она давно умерла.

– У нас на даче. Этот дом давно уже продан. Прошло почти двадцать пять лет. И я не думаю, что кто-нибудь из соседей…

– Матвей, ты делаешь ошибку.

Он невольно поморщился:

– Не зовите меня так. Чего никогда ей не прощу – могла хотя бы дать мне имя!

– Хотел бы ты называться Стасом?

– Не знаю. Почему Стасом?

– Так зовут сына моей племянницы. В честь моего брата, ее отца. Станислава Новинского. Ты можешь быть моим внучатым племянником.

Я не исключаю, что тайно родила именно Ада. У нее были веские причины, чтобы это скрыть.

– Вот! У меня даже имя украли! Какой-то тип украл мое имя! Он – Станислав! В честь деда! А я – Матвей! Матвей Нестерович Лаптев! А ведь первенец – я! Это все мое! Мое, слышите?!

– Ты ведешь себя, как ребенок.

– А что бы вы делали на моем месте? Почему вы не взяли меня к себе? Живете одна, не замужем.