Чёрная сова

Глава 23

Команда шамана оказалась настойчивой и беспокойной, ночью кто-то ещё приходил и стучал, однако не назойливо. Перед тем как лечь, Терехов наелся гречневой каши, выключил станцию, поэтому из окошка увидел лишь бесформенную тень на лестнице.

Утром пасмурное небо приоткрылось, он проснулся от яркого солнечного света: туристы ночевали в машинах, только над кострищем стоял приземистый одинокий чум из настоящих оленьих шкур, как на Ямале. Из отдушины курился синий дымок.

Но главное — на зелёной проталине паслась серая кобылица! Укладываясь спать, он даже не вспомнил о ней, все мысли были заняты компанией соседей, и вот теперь добровольное возвращение лошади он расценил как добрый знак. В первую очередь Терехов выскочил на улицу, прихватив пилёного сахара, узду и довольно легко поймал кобылицу.

Тут у него и возникла мысль сейчас же поехать в чертоги, пока шаманская команда беззаботно спит, и ещё долго будет спать, поскольку угомонилась уже в пятом часу утра. Ночью не подмораживало, снег с открытых мест почти сошёл, поэтому можно очень легко уехать, не оставляя явных следов.

Поглядывая на шаманский стан, Андрей завёл лошадь за кунг, там привязал, чтоб не маячила на глазах, после чего оседлал и всего на минуту заскочил, чтоб одеться потеплее. Потом вспомнил интерес Мешкова к секретной карте — проверил окна, люк и запер дверь на ключ. Отсутствовал всего минуты две, однако шаман оказался уже возле лошади! Стоял и любовно гладил её морду.

— Заморённая кобылица-то, — со знанием дела определил он. — Рёбра торчат... А вроде и корма ещё достаточно!

Ланда держала лошадей в горах, где растительность была скудной, почти тундровой, альпийские луговины начинались на южных склонах, за перевалом, да и то без хорошего травостоя. Поэтому Терехов услышал намёк на то, где в последнее время содержались кони, но сделал вид, будто ничего не понял.

— Ипподромовская, — отозвался он. — Не приучена на воле пастись..."

"— Зря не согласились поставить атлант, — резко сменил тему Мешков. — Как с такой шеей верхом? Сильнее натрясёт, а если дорога дальняя...

Он уже прямо, без намёков говорил, что знает, куда собрался ехать Терехов.

— Ближняя, — бросил Андрей и вскочил в седло.

И обратил внимание на шею шамана, которой, по сути, не было, голова приросла сразу к плечам: или после аркана так укоротилась, или третья жена постоянно его полупанила.

— Нам бы побеседовать, — торопливо предложил Мешков, желая задержать. — Очень важный разговор!

— Нет времени! — Андрей развернул и пришпорил кобылицу. — Когда вернусь...

И поскакал к далёким белым горам — в сторону чертогов. Снег в низинах заледенел, а подковы износились, брякали на копытах, поэтому приходилось сдерживать кобылицу, стремящуюся перейти в галоп.