Чёрная сова

Например, умели консервировать, запирать энергию, источаемую прахом, по тем или иным соображениям. Дух шаманки плато Укок был умышленно ими заморожен. Тела умерших мумифицировали вовсе не для сохранения плоти, внешнего вида. Консервировали энергию красного костного мозга, для подпитки будущих поколений. Склеп шаманки для надёжности был ещё перекрыт захоронением мужчины в верхней части кургана. Делали это для защиты от врагов — мародёров, нелюдей, которые добывали из захоронений не только золото. Они черпали энергию праха людей.

Он забил первый костыль, поднял брови и уставился на Терехова — то ли оценивал произведённый своими умозаключениями эффект, то ли свою блестящую работу: его бы в кузницу, молотобойцем — цены бы не было могучим рукам инвалида!

— Молодец, — похвалил Андрей. — Только помните: пикеты потом нужно выдернуть.

И пошёл дальше, намечая теодолитный ход.

Поворот мысли Мешкова был неожиданным.

— Дух шаманки вселился в Ланду, — заявил он. — И это произошло случайно, стихийно! В какое-то мгновение она оказалась ближе всех к лицу мумии. Высвобожденная энергия влилась в её плоть почти мгновенно! Это был взрыв, проникающий поток холодной плазмы, радиоактивное излучение. И она это почувствовала.

Терехов тоже ощутил озноб от его слов и металлический привкус во рту. Однако сделал вид, что ничего не произошло, ткнул пальцем в землю.

— Сюда.

Шаман воткнул костыль, примерился обухом топора, но обессиленно опустил его.

— На её месте должен был быть я! — произнёс он с горечью. — Но я в это время подавал Ланде чайник с кипятком... Дух выбрал женскую плоть. И всё равно я ощутил, как мою руку словно током пробило! Волна достала сердца, потом ударила в голову... А у Ланды засветилась аура! Зелёный столб поднялся на метр! Потом её заколотило, чайник выпал... Я схватил его, бросился к колоде с мумией, но было поздно. Лицо и глаза растаяли, растворились в воде...

В пересказе Репьёва Андрей уже слышал эту историю и мысленно ловил шамана на вранье. Жора утверждал, что Мешков записался волонтёром уже после того, как откопали «принцессу», и всё равно холодок сковывал затылок и шею.

— Забивайте, — чтобы скрыть это, сказал Терехов.

Шаман помедлил и одним ударом засадил стальной костыль в землю. Вид у него стал обиженным, скорее всего от разочарования, что не может произвести нужного впечатления, пробить равнодушие и вовлечь Терехова в беседу или спор. Он даже на какое-то время замолчал, однако желание говорить его распирало, и речь становилась какой-то торопливой, рваной, хотя начинал он продуманно и складно.

— Она, то есть Ланда, вобрала в себя поток! Её можно и впрямь считать духом... Кстати, имя она получила от меня. Я первым нарёк её Ландой, почувствовал исходящий от неё запах.