Чёрная сова

— Не видел никогда?

Эротических мыслей у него даже не возникло, поэтому Терехов накинул куртку и отодрал «липучки» на входе:

— Извини, притягивает... Но это же естественно.

И услышал в спину почти визг:

— Что естественно?! Ты поводырь! Ты всего лишь мой поводырь! Ты для меня — не мужчина!

Когда он вернулся с улицы, охладив чувства на морозе, Алефтина неподвижно сидела в позе лотоса с обращёнными к небу ладонями и тянула какую-то заунывную мычащую мантру. Андрей тихо залепил вход, разделся и, чтобы не мешать, сел по другую сторону печки. Действо продолжалось часа четыре кряду, после чего спутница, отказавшись от еды, залезла в спальный мешок и уснула.

Теперь она обходилась без маски, не пряталась под ней, даже когда топилась печь и Терехов открывал дверцу, чтобы подбросить дров. Он тешил себя тайной мыслью, что от одного пребывания близ гор Путораны уже началось некоторое улучшение, однако на пятый день морозов и вынужденной отсидки в чуме спутница разбудила его среди ночи и призналась:

— Мне плохо. Мне так плохо, как не было даже в тюрьме. Меня всё бесит!

Он видел это её состояние и никак пока не мог объяснить причину, которую она и сама не знала.

— Может, ты заболела? — Терехов потрогал её лоб — температуры не было.

— Кажется, да, — призналась она. — Ломит всё тело... И ещё я каталась и ударилась грудью о лёд. У тебя есть лекарства?

— Какие?

— Не знаю, давно не пила таблеток... Болеутоляющие.

Кроме парацетамола, анальгина и ампул с антибиотиком да бинтов, ничего не было. Он дал по таблетке того и другого, Алефтина выпила.

— Завтра мороз спадёт, — посулил Терехов. — Запустим снегоход и поедем. У тебя всё пройдёт.

И тут Алефтина сказала такое, чего он никак не ожидал:

— Мне уже не хочется никуда! Мне ничего не хочется! Может, мы зря сюда приехали?

Это уже не походило на каприз, ибо сказано было с глухой и затаённой болью, с какой обычно она говорила о своей совиной слепоте и желании вернуть человеческое зрение.

— Вот те раз! А как же портал, куда ты так стремилась?"

"Ответить ей было нечего, она лишь возмущённо потрясла вскинутыми руками и на целые сутки стала бессловесным, равнодушным ко всему существом. Мороз и в самом деле спал до пятнадцати градусов, Терехов вынес тёплый аккумулятор и запустил снегоход. Алефтина тем временем сидела в чуме и пальцем не шевельнула, чтобы собираться в дорогу.

— Мы едем или нет? — уже раздражённо спросил он.

— Пожалуй, едем, — произнесла она неуверенно, оставаясь на шкурах в позе лотоса.

Андрей её не трогал и не торопил, разобрал чум, упаковал и сложил вещи в нарту. И только тут она встрепенулась, стала напяливать на себя долганский наряд.

— Я сяду к тебе за спину!

— Будет мешать свет. Надевай маску.