За всё надо платить

— Счастливо, — пробормотала Ольга машинально, не глядя на нее.

Через час после начала смены она зашла в палату к Оборину.

— Оленька! — радостно кинулся к ней Юрий. — Наконец-то! Я соскучился.

Он ласково обнял ее, заглядывая глаза и целуя. Ольга осторожно высвободилась из его рук.

— Тише, Бороданков в коридоре, — сказала она вполголоса. — Как твои дела?

— Отлично! Просто отлично.

— Работа двигается?.

— Семимильными шагами. Ты даже не представляешь, как много я успел сделать за эти дни. У меня такое ощущение, что если я пробуду здесь еще две недели, то напишу полностью первый вариант диссертации. Правда, здорово?

— Здорово, — согласилась она. — А как ты себя чувствуешь?

— Ты знаешь, Олюшка, оказывается, не зря говорят, что работа — лучший лекарь. Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Голова не болит, тахикардии и след простыл. Вот что значит регулярно питаться, много спать и вести размеренный образ жизни.

— А что, раньше тебя беспокоили головные боли? — встревоженно спросила Ольга.

— Постоянно. Каждый день к вечеру начинала болеть голова, а иногда и днем. А здесь за четыре дня — ни разу. Просто удивительно.

— Я рада. Но ты не вздумай сказать об этом Александру Иннокентьевичу.

— Почему? — удивился Оборин.

— Он сразу же тебя выпишет. Раз у тебя все в порядке, то тебе нечего здесь делать, понимаешь? Ты же пришел сюда потому, что плохо себя чувствуешь и это мешает тебе работать над диссертацией. Мы с тобой его обманули, теперь нельзя отыгрывать назад.

— Ладно, — согласился он. — Ты меня проинструктируй, что я должен ему говорить, чтобы он меня не выпер отсюда.

— Жалуйся на слабость, головокружение, отсутствие аппетита.

— Ничего себе! — фыркнул Оборин. — Отсутствие аппетита! Да ему медсестра скажет, что я все съел подчистую. У меня аппетит зверский, я даже сегодня ночью просил сестричку принести что-нибудь поесть.

— А ты скажи ему, что силком заставляешь себя все съедать, потому что понимаешь, как важно для поддержания сил нормально питаться. Мол, давишься, мучаешься, но ешь. Понял? И физиономию делай кислую.

— Все, дружок, я ухожу, у меня работы много. Увидимся в обед. Бороданков с трех до пяти уйдет в центральный корпус на консультацию, тогда я прибегу к тебе на часок. Договорились?

Оборин попытался было снова обнять ее, но она ловко увернулась, чмокнула его в щеку и закрыла за собой дверь палаты. Оказавшись снова в коридоре, она сунула ключ от двери Оборина в карман халатика и быстро прошла в комнату, где была устроена лаборатория фармацевтов.

— Леня, какой состав давали юристу? — спросила она маленького круглоголового очень смуглого человека.

— Сейчас посмотрю, — откликнулся он, отрываясь от какого-то хитрого прибора и доставая с полки толстый журнал.