Зачем я ему?

Вообще ничего и никогда о маминых подругах. О том, что она дружила с известной на всю страну моделью. Невозможно. Меня обманывают. Высвобождаюсь из рук Никиты, он на удивление легко отпускает, словно ждал этого.

— Идем, Ника, то есть Варя, да… А Никите с папой поговорить надо. У тебя, наверное, много вопросов?

Берет меня за руку и уводит куда-то вглубь дома. Тут так легко потеряться. Неужели я бывала здесь? Поднимаемся на второй этаж.

Я стою в светлой комнате, все оформлено в пастельных тонах. Нет никакой вычурности, которая так присуща этому дому. Здесь идеальный порядок, сразу видно, что все на своих местах, примерно так же, как и у Никиты. Ник… Он знал, не просто так заметил меня, выбрал. Все снова оказалось ложью? Я ничего не понимаю!

— Не обижайся на моего сына. Он позвонил на днях, стал расспрашивать о девочке, с которой играл в детстве. Ты за ним хвостиком ходила маленькой, а он тебя конфетами закармливал… Ник и Ника…

— И что вы ему сказали?

Смотрю на нее и никак не могу смириться с мыслью, что это первый человек в моей жизни, кроме бабушки, конечно, кто, возможно, знал моих родителей. И это имя — Ника, Вероника… Меня так звали? Мама назвала меня в честь Вероники Ледневой?!

— Дима еще раньше звонил, он знал, что Никита задаст мне такой вопрос. Сын и его спрашивал. Я просто не хотела по телефону все это рассказывать. И не понимала, почему он про тебя вспомнил, пока не увидела.

Она подходит к какой-то двери. Это вход в гардеробную, отдельную комнату, по размеру примерно такую же, что и спальня. Откуда-то сверху вытаскивает большую коробку.

И прямо на ковре в гардеробной начинает разбирать фотографии.

— Мы с Ниной со школы вместе были. У нас классическая пара — двоечница из неблагополучной семьи и отличница, дочка директрисы. Твоя бабушка не сразу меня приняла, но увидела как-то синяки у меня на спине от отцовских побоев и разрешила приходить к Нине.

— Это вас били? — беру из ее руки фотографию, но еще не знаю, кто на ней. — Бабушка была директором школы?

— Да, всех в страхе держала… А Нина была очень одинокая, я — единственная, кто с ней дружил. Колька к нам пришел, кажется, в седьмом классе. Он в нее сразу влюбился. Посмотри, как он тут на нее смотрит.

Разглядываю, наконец, фотографию, которую держу в руках. На ней — трое подростков. Две высокие красивые девушки и парень в мешковатой одежде.

— Мама… — здесь она веселая, обнимает Веронику и… папу. — Вы, и правда, были знакомы.

— Она мне как сестра была… — снова смотрит на меня этим взглядом, жадным и в то же время тоскливым. — А Колька… Лучшего человека, чем твой отец, не встречала.